Господи, пожалуйста.

Когда повязки сняты, я держу глаза закрытыми. Чувствую пальцы доктора на правом веке, он осторожно приподнимает его. Вспышка серого выбивает воздух из легких. Это было лишь мгновение. Слева вспышка тусклее.

— Откройте глаза, — командует доктор Дэвис.

Меня трясет от переизбытка эмоций. Когда я медленно поднимаю ресницы — сначала ничего. Я начинаю моргать и вдруг вижу темные тени.

— Као? — слышу я тревогу в голосе отца.

— Будто я смотрю через мутное облако темных теней, — пытаюсь я объяснить.

— С каждым днем будет становиться лучше, — заверяет доктор.

Я поворачиваю голову в его сторону и, когда мне удается различить темный контур человека, судорожно выдыхаю:

— Это вы, доктор Дэвис?

— Да.

Пока доктор надевает на меня специальные очки, я мечусь между надеждой и страхом, что зрение не восстановится настолько, чтобы я снова стал независимым.

Все по порядку, Као. Считай сегодняшний день победой.

ГЛАВА 11

ГЛАВА 11

ФЭЛЛОН

Я не отрываясь смотрю на сообщение от Ноа, которое только что пришло. Они едут домой. Ноа присылал мне новости с самого момента, как Као снова лег в больницу. Он большой молодец, что держит меня в курсе, но это тяжело. Мне так хочется быть рядом с Као.

Чуть раньше Ноа написал, что Као видит тени. Это была прекрасная новость, но ее омрачало то, что я не могу отпраздновать это вместе с ним. Я знаю, он сказал, что мы должны быть друзьями, но как мне вести себя с ним непринужденно? Я не могу притворяться, что не люблю его.

— Фэллон! — окликает меня Хантер, вырывая из мыслей. — К тебе гости.

Я делаю глубокий вдох и заставляю себя улыбнуться, прежде чем выйти из комнаты. Но когда я вижу в гостиной своего брата, Фореста, улыбаться становится еще труднее.

— Привет. — На лице Фореста написано искреннее сочувствие, он подходит, чтобы обнять меня. Он на год младше, но такой высокий, что я едва достаю ему до плеча. В каком-то смысле он всегда был моим «старшим» братом.

Я обвиваю его руками, позволяя себе на мгновение почувствовать безопасность в его объятиях. Отстранившись, я улыбаюсь Арии и Карле — сестрам Хантера и Джейса.

— Что вы все здесь делаете?

— Хотели проведать тебя, узнать, как ты, — объясняет Форест.

Форест, Ария и Карла так же близки между собой, как я с Джейсом, Хантером и Ханой. В следующем году они трое поступят в Тринити, и тогда мы, скорее всего, станем одной большой компанией.

Джейс приобнимает свою младшую сестру:

— Как школа?

Карла смотрит на него и поджимает губы:

— Все так же отстойно. Скорее бы уже начать учиться здесь.

Ее ответ вызывает у Джейса смешок.

— Да? Погоди, пока не получишь первые задания, сразу запоешь по-другому.

— Я вообще-то умная, — дерзит она брату.

— Продолжай себя утешать, — подначивает он ее.

Видя, что мы все продолжаем стоять, Хантер командует:

— Садитесь, ребят.

Я плюхаюсь на ближайший диван и наблюдаю, как Форест ждет, пока сядет Ария, прежде чем занять место рядом с ней. Раньше так вели себя мы с Као.

Форест на секунду встречается со мной взглядом, а затем его глаза перемещаются на мою щеку.

— Как ты себя чувствуешь?

— Я в норме, — лгу я. — Швы снимут на следующей неделе.

— Папа сказал, доктор Менар сможет все исправить, — упоминает он.

— Да, врач настроен оптимистично.

Так трудно вести себя нормально, общаться, улыбаться. Мне хочется заползти в кровать и не вылезать оттуда. Форест хмурится, затем встает. Он делает мне знак головой в сторону коридора и идет к моей комнате. Я встаю и иду за ним.

Как только дверь за нами закрывается, Форест спрашивает:

— Как ты на самом деле, Фэллон?

Как бы я ни старалась, я не могу лгать брату. Мое лицо искажается, и слезы мгновенно подступают к глазам. Я качаю головой, и когда

Форест обнимает меня, рыдания начинают сотрясать мое тело. Форест гладит меня по спине.

— Поговори со мной.

— Я не могу... со всем этим... справиться, — признаюсь я. — Это слишком тяжело.

— Со всем чем? — его голос мягкий и заботливый, отчего слезы текут еще быстрее.

— Као ненавидит меня. Я выгляжу как чудовище, — начинаю я бессвязно причитать. — Я больше не могу притворяться. Это выше моих сил.

Форест ведет меня к кровати, и мы садимся. Он наклоняется вперед и, заглядывая мне в глаза, твердо произносит:

— Ты не чудовище, Фэллон.

— Ты не видел шрамов. — Судорожный вздох вырывается из груди. Каждое утро, когда я вижу свое лицо, — это смертельный удар по моей женственности. — Я даже смотреть на себя не могу.

— Мама с папой говорят, что все заживает хорошо.

Я качаю головой:

— Они наши родители. Как бы уродливы мы ни были, они будут нас любить.

Форест хмурится:

— Ты не уродлива. Перестань это говорить.