Я вижу, как она идет открывать дверь, и в комнату влетает Джейс. Он подходит и крепко прижимает меня к груди. Когда он целует меня в щеку, а затем в висок, я вздрагиваю. Он отстраняется, берет мое лицо в ладони, и его глаза горят.

— Мне плевать, как ты выглядишь, Фэллон.

Мой подбородок начинает дрожать, но я сглатываю слезы.

— Жаль, что ты скрывала от меня, что не справляешься, — продолжает Джейс.

Хантер гладит меня по спине:

— Мы семья. Почему ты нам не сказала?

Потому что вы все были заняты Као.

Хана делает шаг вперед, и в ее голосе слышится сталь:

— Вы все были «немного» заняты.

Я вижу, как чувство вины отражается на лицах Джейса и Хантера, и от этого мне становится только паршивее.

— Мне еще нужно распаковаться и принять душ, — бормочу я, слишком уставшая, чтобы продолжать этот разговор.

— Ты ужинала? — спрашивает Хантер. — Я могу заказать что-нибудь.

У меня нет аппетита.

— Я в порядке.

— Может, сделать тебе кофе? — спрашивает Джейс, и уголки моих губ невольно приподнимаются. Он никогда и никому не делает кофе.

— Да, я бы хотела попробовать твой кофе, — поддразниваю я.

На лице кузена расплывается ухмылка.

— Я скрываю свои таланты, иначе меня бы заставляли варить кофе постоянно.

Я усмехаюсь.

— Ага, продолжай себя утешать.

Шутки помогают снять напряжение. Когда Джейс и Хантер уходят, я поворачиваюсь к чемоданам.

— Иди в душ, — командует Хана. — Я сама все разберу.

— Моя мамочка-наседка, — говорю я, снова обнимая ее. — Я бы не выжила без тебя.

КАО

Я настолько шокирован, что даже не замечаю, как Ноа закапывает мне капли и надевает очки обратно. Все тело дрожит от боли и сожаления. Я должен был быть рядом с Фэллон. Если бы я не оттолкнул ее из-за собственных страхов и неуверенности, я бы знал, как ей плохо.

Боже, я подвел ее самым ужасным образом.

Как мне это исправить? И смогу ли я вообще?

Слышать ее плач и знать, что я — последний человек, которого она хочет видеть рядом, — это вырвало мое сердце из груди. Женщина, которую я люблю всей душой, сломалась прямо передо мной, а я ничего не мог сделать. В груди все сжимается так, будто сердце превратилось в болезненный комок.

Я делаю глубокие вдохи, пытаясь успокоиться. Теперь я должен быть сильным ради нее.

Я понимаю: хоть я и пытался оттолкнуть Фэллон, чтобы «защитить» ее от своей слепоты, мое сердце никогда ее не отпускало. Она была и всегда будет моей жизнью.

А я обошелся с ней как с дерьмом. Боже, как же хочется себя ударить.

Джейс садится на другой диван, Хантер опускается рядом.

— Черт, — бормочет Джейс, и в его голосе слышна ярость. — Как мы могли не знать?

— Мы все были сосредоточены на Као, — тихо говорит Ноа.

Я закрываю глаза, признавая правду. Я сорвался, и наши друзья бросились мне на помощь. А Фэллон я оставил без защиты. Черт, какой же я слабак.

— Мы должны помочь ей пройти через это, — констатирует очевидное Хантер.

— Да, определенно, — кивает Джейс. — Хотя я думаю, что Као — единственный, кто действительно может ей помочь. — Моя голова вскидывается, я смотрю на него. — Ты ее сломал, тебе, блять, ее и чинить.

Я слышу горечь в его голосе.

Я не могу спорить с правдой. Кивнув, я произношу:

— Жаль, я не знаю, что делать.

— Веди себя как мужик, блять. Когда она отталкивает тебя — борись еще сильнее, чтобы остаться рядом. Когда она срывается на тебя — терпи, — говорит Джейс.

Так же, как он сам делал с Милой.

— И я не хочу слышать это дерьмо про «просто друзей». Мы все, блять, знаем, что ты ее любишь, — добавляет он.

Я начинаю вставать, но он обрывает меня:

— Не сегодня. Дай ей сначала успокоиться.

— И еще, — добавляет Хантер, — думаю, Хана надерет тебе зад, если ты сейчас подойдешь к Фэллон.

Джейс устало усмехается:

— Кто знал, что Хана может быть такой злой?

— Точно. — Хантер вздыхает. — Черт, я чувствую себя дерьмом. Фэллон всегда была рядом с каждым из нас.

— Да, мы крупно облажались, — бормочет Джейс.

А я — больше всех.

Эта ночь открыла мне глаза. К черту ожидание полного восстановления зрения. К черту все, кроме Фэллон. Только она имеет значение, и я могу лишь молиться, чтобы не было слишком поздно.

Я на ногах с рассветом. Одевшись, я медленно иду по коридору. Когда я захожу в кухню и вижу Фэллон, готовящую кофе, я замираю. Все, чего я хочу, — это сжать ее в объятиях и зацеловать так, чтобы все стало хорошо. Но я знаю, что это будет нелегко.

Сначала — самое важное.

Я подхожу ближе. Фэллон поворачивается ко мне. Увидев меня, она тут же бросает полную чашку кофе в раковину и пытается обойти стол с другой стороны. Я быстро перемещаюсь влево, преграждая ей путь в коридор.

Я чувствую исходящее от нее напряжение. Не желая повторения вчерашнего, я говорю:

— Помнишь, я говорил, что мы будем просто друзьями?