— А зачем мне было говорить? Ты решил, что я больше не подхожу тебе, в ту же секунду, как узнал, что я пострадала. Я не думала, что правда что-то изменит между нами.

Я знаю, что мои слова жестоки, но не могу удержать их. К тому же, это правда.

Я отворачиваюсь от Као и иду в свою комнату, пытаясь снова прикрыть шрамы волосами, пока их не увидел кто-то другой.

— Ты правда так думаешь? — спрашивает Као за моей спиной.

— Я это знаю! — Я подхожу к туалетному столику. Схватив щетку, начинаю поправлять прическу.

Боже, рука Као коснулась шрамов. От одной этой мысли к горлу подкатывает тошнота.

— Фэллон, — Као начинает говорить уже тише.

Униженная и раздавленная, я резко оборачиваюсь и кричу:

— Пошел вон из моей комнаты! Я все сказала.

Дыхание со свистом вырывается из легких, я в секунде от того, чтобы окончательно потерять самообладание. Когда Као не двигается, я бросаюсь вперед и толкаю его в грудь.

— Уходи! Уходи! Уходи!

В комнату вбегают Джейс и Хана. К счастью, Хана оттаскивает Као. Джейс быстро закрывает дверь и бросается ко мне.

— Что случилось? — Он тянет руки, чтобы обнять меня, но я качаю

головой, пытаясь вдохнуть сквозь разрывающую сердце боль. Джейс замирает, и его взгляд падает на мое лицо.

Боже. Я не могу.

Шок отражается на лице Джейса, и этот удар окончательно выбивает почву у меня из-под ног. Я оседаю на пол, и из горла вырывается крик.

Хантер влетает в комнату в тот момент, когда Джейс опускается предо мной на колени. Я пытаюсь глотнуть воздуха, но новый всхлип полностью лишает меня дыхания.

Я больше не могу.

Я хочу просто исчезнуть. Хочу, чтобы меня никогда не существовало.

Джейс берет мое лицо в ладони и наклоняется близко:

— Тсс... все хорошо. Дыши, Фэллон.

Я пытаюсь покачать головой, хватая ртом воздух, но шею сводит судорогой. Кажется, мои легкие схлопнулись вместе с последним желанием жить.

Рука Хантера ложится мне на плечи:

— Давай, Фэллон. Просто дыши.

Я снова качаю головой, не в силах соображать.

В комнату вбегает Хана, расталкивая парней. Как только мой лихорадочный взгляд встречается с ней, я бросаюсь в безопасность ее объятий. Я крепко прижимаюсь к ней, пряча лицо у нее на шее, и оплакиваю все, что потеряла.

О Боже, почему я выжила? Лучше бы я умерла.

— Парни, уходите, — резко бросает Хана. — Я сама справлюсь.

— Но... — начинает спорить Джейс.

— Уйдите, мне нужно ее успокоить! — кричит Хана.

О Боже, пусть это прекратится.

Мне удается сделать один натужный вдох, прежде чем новый крик вырывается из горящей груди.

Хана держит меня и шепчет:

— Все ушли. Только мы. Я с тобой.

Она целует меня в изуродованную щеку, и мое тело сотрясают рыдания.

— Тсс... я рядом. — Я слышу, как ее голос дрожит, она тоже на грани слез.

Я сглатываю и заставляю себя дышать, но тут накатывает новая волна опустошения.

— Као... трогал... шрамы, — заикаюсь я сквозь слезы.

Хана немного отстраняет меня и говорит:

— Не думай об этом сейчас. Просто дыши вместе со мной. — Я пытаюсь отвернуться, но Хана перехватывает мое лицо и заставляет смотреть на нее. — Посмотри на меня, Фэллон.

В ее глазах столько любви, что это дает силы моему разбитому сердцу.

— Я люблю тебя. Ты моя лучшая подруга, моя сестра. Я так сильно тебя люблю.

Ее слова помогают мне прийти в себя, пока дыхание не выравнивается.

Заботливая улыбка смягчает ее черты.

— Я люблю тебя больше всего на свете. Ты самый важный человек в моей жизни.

Я снова обнимаю ее, цепляясь за нее как за единственный шанс на спасение.

— Я тоже тебя люблю.

Спустя несколько мгновений Хана снова отстраняется.

— Шрамы не меняют того, кто ты есть. Ты сильная, у тебя несокрушимый дух. Поняла? Ты просто ненадолго потеряла контроль, но ты поднимешься. И станешь еще сильнее.

Я киваю, потому что слова Ханы — правда. Я не могу вечно оставаться на дне. Мое положение в обществе не позволяет таким, как я, сдаваться.

— Тебе разрешено чувствовать боль, — продолжает Хана. — Тебе разрешено сломаться, и я обещаю, что буду рядом, чтобы собрать каждый осколок и помочь тебе склеить себя заново. Но когда ты достигаешь самого дна, путь только один — наверх.

Хана встает и поднимает меня. Ее взгляд полон решимости и преданности.

— И клянусь богом, мы будем подниматься снова и снова, что бы ни случилось. Ладно?

Я снова киваю.

— Да.

— Я хочу это услышать, — требует она.

— Мы будем подниматься снова и снова, что бы ни случилось, — повторяю я.

Ее лицо смягчается, она большими пальцами вытирает слезы с моих щек.

— Тебе лучше?

Я едва успеваю успокоиться, как накатывает осознание:

— Као видел шрамы. — Я тяжело сглатываю. — И Джейс, и Хантер тоже.

— Ты мне веришь? — спрашивает она.

Я киваю. Нет никого, кому бы я доверяла больше, чем Хане.