Коннор наблюдал, как Вэл восстанавливает повреждения поверхностных элементов кожи с помощью своих наночастиц. Они сплетались поверх темнеющих прожженных брешей в её теле, оставленных мощными плазменными зарядами Т-5000. Её костюм тоже был поврежден, но функциональность не утратил. Закончив с восстановлением своей полиуглеродной кожи, она заставила костюм изменить конфигурацию, чтобы подлатать его. Броня перестроилась, открыла её руки, но закрыла поврежденные участки. Костюм смотрелся теперь новым и невредимым, хоть и покрывал меньшую площадь её тела.

Казалось, Вэл снова в порядке. Только это было не так. Райан попытался прикинуть, сколько шаровых молний она выпустила, сколько заряда потратила, сколько часов применяла свое оружие из будущего...

По его подсчетам, ей теперь оставалось функционировать около 100 лет. Бои оказались уж очень интенсивными. Она нещадно строчила молниями по Т-5000, не думая о себе, изнашивая свой реактор, желая лишь разрушить своего врага и защитить Райана. Без её самоотверженной борьбы, вряд ли Райан бы остался жив.

Сто лет впереди — думал Райан — по человеческим меркам нормально. Для синтетических организмов уже маловато. А с учетом предстоящих трудностей, катастрофически мало!

Заметив его долгий задумчивый взгляд, Вэл угадала его мысли. Чтобы он не переживал, она заверила:

— Я в порядке, правда.

Он коротко кивнул.

— Хорошо.

— Твое лицо… раны глубокие, — сказала Вэл, рассматривая его вспоротую щеку осколками Центуриона. — Сильная боль?

Прохладный встречный ветер от полета на транспортнике заглушал физическую боль. Полученные раны Коннор воспринимал, как символ боевого крещения. О них он не беспокоился. А от внутренних терзаний деться было некуда. Райан не желал сейчас о чем-либо говорить.

Он ответил необычно сухо:

— Я почти не чувствую боли. Её перекрывает душевная боль от потери хороших людей. От нашего проигрыша. От осознания собственной беспомощности перед лицом Т-5000. Я был наивным дураком, а ты была права. Он очень опасен. Но давай поговорим позже. Сейчас мне есть, о чем подумать, — он устало сел на пол, и отвернулся… а помолчав немного, вскоре прибавил помягче, не желая обижать Вэл, потому что испытывал искреннюю благодарность: — Спасибо тебе, что ты сразилась за нас с Т-5000.

— В этом смысл моего существования.

Вскоре капитан Норвуд и Хиггс стали обсуждать пункт назначения их полета. Они вспоминали ближайшие резервные убежища Сопротивления и зоны с большой плотностью машин. Оба сошлись во мнении, что залечь на дно можно в одном из убежищ мексиканского штата Сонора. Это ближайшее направлений, где не так велик риск столкнуться со скоплениями вражеских войск.

В начале Войны машин Скайнет нещадно зачищал Мексику от людей. Мирные жители были легкой добычей, но стратегически важных объектов там мало, и потому закончив с зачистками, роботы ослабили контроль над территорией. Сопротивление воспользовалось этим преимуществом, создав в последующие годы сеть подпольных убежищ. В убежищах хранилось кое-какое оружие и припасы. На пару дней можно было залечь на дно между миссиями.

За несколько часов транспортник облетел стороной бывшие аризонские города Финикс и Тусон и направился к мексиканской границе. Еще час спустя Хиггс посадил машину в небольшом городке Санта Ана. Вокруг тянулась безжизненная пустыня с небольшими овражистыми холмами. Как и всюду, городок лежал в руинах. Большинство зданий превратились в горы хлама. Некоторые постройки еще стояли полуразрушенные.

К таким частично уцелевшим строениям относилась церковь Нуэстра Сеньора де Гвадалупе. Готический собор возвышался над тенистыми развалинами в косых лучах зари. Крыша и стена бокового нефа с одной стороны были пробиты и обвалились. Пострадала и одна из колокольных башен над центральным входом. Бо́льшая часть здания осталась невредима.

Высадившись из транспортника, отряд перебежками поспешил к церкви в мертвой тишине опустевшего населенного пункта. По остаткам построек Райан сделал вывод, что до войны это был тихий одноэтажный городок. Отнюдь не густонаселенный, почти захолустье. То тут, то там попадались обгоревшие вывески кафе, магазинчиков и автосервисов. Улицы тянулись ровной решетчатой структурой. Много ржавых автомобилей, в основном пикапы, в некоторых так и остались сидеть скелеты водителей и пассажиров, за долгие годы покрывшиеся слоем пыли и пепла.

Ветер гонял песок по остаткам дорог. С запада широким фронтом надвигалась гроза.

— Убежище в церкви? — спросил Райан.

— Не совсем. Как нам объясняли на инструктажах по выживанию, под церковью расположена крипта, а из крипты есть тайный проход в убежище, — рассказал Хиггс. — Тут вообще сеть подземных ходов, которые соединяют несколько разных убежишь. Всё по такой же системе, как в других городах. Но это не то же самое, что и лагеря, как «Тихий Север». Жить в убежищах постоянно нельзя, нет возможности. Люди приходят в такие места на время, переждать угрозу, переночевать.

— И ты помнишь все убежища?