– А, Клим Пантелеевич! Какая чудесная встреча! – воскликнул он. – Мы как раз прикидывали, где бы расположиться. Не составите нам компанию? Трапезничать в одиночестве на чужбине, право, тоскливо.

– С превеликим удовольствием, – согласился Ардашев. – Мне и самому не хотелось бы проводить сей отрезок дня в одиночестве.

Они выбрали столик у большого окна. Через стекло был виден багровый закат, догорающий на горизонте, точно прощальный поклон уходящего дня. Море прежде лазурное приобрело таинственный свинцовый оттенок, а по небу протянулись длинные сиреневые полосы.

Официант тут же подал меню.

– Сегодня у нас крем-суп из спаржи, затем жареная куропатка с яблоками и брусничным соусом и на десерт – клубничное парфе, – любезно объявил ресторанный лакей.

– Отлично, – кивнул учёный. – А из вин что посоветуете? К птице, пожалуй, что-нибудь красное, но не слишком тяжёлое.

Ардашев тут же включился в беседу.

– Если позволите, Альберт Карлович, я бы посоветовал божоле. Его лёгкость и фруктовый букет прекрасно дополнят вкус дичи, не перебивая нежности мяса. Или, если есть выбор, можно рискнуть с молодым бордо, но только если оно подано слегка охлаждённым.

Светило психиатрии и Вероника переглянулись многозначительным, одобрительным взглядом.

– Божоле, месье, – проговорил учёный, обращаясь к официанту, – бутылку. И пусть оно будет охлаждённым. И к десерту – мазагран.

Официант принял заказ и удалился.

– Простите, Альберт Карлович, а что такое мазагран? – поинтересовался Клим.

Ленц улыбнулся и откинулся на спинку стула, явно наслаждаясь возможностью блеснуть эрудицией.

– О, голубчик мой, это не просто напиток, это настоящий символ нашей эпохи! – с воодушевлением начал он. – Удивительно, что он прошёл мимо вашего внимания. Представьте себе: свежесваренный, обжигающе крепкий кофе, который выливают прямо на колотый лёд, добавляют немного чистой воды, ломтик лимона и… – профессор сделал многозначительную паузу, – добрую порцию превосходного коньяка. Подают его обычно в особых высоких бокалах из толстого стекла или фарфора, напоминающих кубки на ножке. Пьётся изумительно, освежает ум и бодрит неимоверно!

– Звучит весьма интригующе, – учтиво кивнул Клим. – Смесь льда, кипятка и благородного спиртного… Чья же это фантазия? Откуда столь экзотическое название?

– Из раскалённых песков Алжира. У этого зелья суровое, военное прошлое. Дело было зимой тысяча восемьсот сорокового года. Французы тогда устраивали колониальные экспедиции, покоряя дикие земли. И вот, представьте себе крошечную крепость в алжирском городе Мазагран. В ней заперты всего сто двадцать два бойца десятой роты Африканского батальона под командованием отважного капитана Лельевра. А вокруг стен – тысяча двести свирепых воинов местного халифа! Силы несоизмеримы, один к десяти!

– И они выстояли?

– Выдержали почти четыре дня непрерывной и жестокой осады! И не просто выдержали, а отбили цитадель, обратив врага в бегство, – торжественно провозгласил Ленц. – Вся Франция тогда гудела об этом подвиге. Но вместе с победными реляциями до парижских салонов дошла и легенда. Говорили, что истощённые солдаты поддерживали силы именно этим составом. Обычной воды не хватало, и они смешивали горячий кофе с холодной жидкостью, добавляя туда лимон и то горячительное, что удавалось найти в запасах. Вернувшись на родину, герои привезли этот рецепт с собой. Вскоре напиток вошёл в моду среди столичной публики и был назван в честь той самой героической обороны – мазагран.

– Выходит, мы сегодня будем пить за стойкость осаждённых?

– Именно так. За победу, выдержку и за несокрушимую крепость духа. Качества, которые нынче в большой цене.

Вскоре на столе возникли закуски – небольшие паштеты и тарелка свежих оливок. Затем принесли крем-суп из спаржи. Беседа за столом текла непринуждённо. Обсуждали погоду, красоту Ривьеры, новости из Петербурга, доходящие сюда с приличным опозданием.

– Вот, кстати, о новостях, – произнёс Альберт Карлович, отламывая вилкой кусочек паштета с трюфелями. – Совсем недавно, кажется, на прошлой неделе или чуть позднее, здесь произошла пренеприятнейшая история. Австрийскую баронессу нашли задушенной на одной из скамеек бульвара Карно. Может, слышали что-нибудь об этом?

Клим старался сохранить невозмутимое выражение лица, хотя внутри у него всё сжалось. Ему не следовало показывать слишком большой интерес к этой теме.

– Да, я читал об этом, – парировал он, осторожно пробуя суп. – Полиция считает это обычным ограблением. И, судя по всему, дело довольно загадочное.