Клим слушал собеседника не прерывая. Он отрезал последний кусочек куропатки, но совсем забыл о нём, погружённый в этот рассказ, где сплелись страсть, долг, скандал и трагедия. «Получается, и сильные мира сего не всегда счастливы», – отчего-то помыслил он и бросил взгляд на Веронику как раз в тот момент, когда и она смотрела на него. Их глаза встретились, и они оба, почти синхронно, смущённо их опустили.

Незаметно пришло время десерта. Официант бесшумно приблизился к столику, неся на серебряном подносе три порции клубничного парфе. Следом на скатерть опустились три сосуда с мазаграном, к которым прилагались длинные изящные ложечки.

– Какая любопытная посуда, – заметил Ардашев, разглядывая свой стакан. – Белоснежный фарфор, устойчивая ножка, расширяющееся кверху горлышко с тонкой золотой каймой… По форме это напоминает скорее элегантный кубок, нежели кофейную чашку.

– Вы очень наблюдательны, Клим Пантелеевич, – кивнул профессор Ленц. – Это и есть классический мазагран. Согласитесь, подавать холодный напиток со льдом в обычных тонких чашках было бы непрактично. Фарфор прекрасно удерживает температуру, не позволяя льду таять слишком быстро, а толстая ножка предохраняет жидкость от тепла рук. В Париже сейчас такие бокалы расписывают узорами или украшают строгими цветными линиями. Это целый ритуал!

Вероника сделала маленький глоток, и от удивления её глаза слегка расширились, а на щеках проступил лёгкий румянец.

– Как необычно, – произнесла она. – Сначала чувствуется обжигающий холод и благородная горечь, затем всё это сменяется бодрящей кислинкой лимона, а в самом финале разливается тепло коньяка. Удивительно дерзкое сочетание.

Ардашев последовал её примеру. Напиток оказался действительно особенным.

– Превосходно, – резюмировал Клим. – Должен признать, бойцы капитана Лельевра знали толк не только в военном искусстве, но и в гастрономии.

Сладкое парфе как нельзя лучше создавало контраст мазаграну, и дальнейшая беседа потекла ещё более непринуждённо.

Завершив ужин, они ещё немного посидели за столом, обменявшись несколькими фразами.

– Что ж, Клим Пантелеевич, – произнёс профессор, поднимаясь. – Было очень приятно провести этот вечер в вашей компании. Надеюсь, до завтра.

– Позвольте и мне поблагодарить вас за столь интересную беседу. Спокойной ночи, – ответил Ардашев.

Они разошлись. Клим поднялся в номер. Все полученные сведения, будто кусочки мозаики, выстраивались в его сознании: высокий рост молодого пианиста, закрученные усы, бал у княгини Юрьевской… Казалось, Ницца таила в себе гораздо больше интриг, чем он мог предположить. Но усталость после долгой дороги дала о себе знать. Он уснул быстро, унося с собой в сон образы храброго французского командира роты в Алжире и загадку убитой баронессы. Длинный, насыщенный событиями день закончился.

Глава 4 Задержание

Завтрак Ардашев проглотил механически, совершенно не чувствуя вкуса. Он спустился в ресторан одним из первых, когда в сонном зале сидели лишь два чопорных англичанина, шуршащих позавчерашними номерами «Таймс». Все мысли Клима занимала навязчивая идея, посетившая его ещё перед сном и требовавшая немедленной проверки. Решительно отложив салфетку, он покинул отель и, выбрасывая вперёд трость, направился по Английской набережной.

Увидев вывеску магазина дамского платья «Скромная красота», Клим толкнул дверь. Навстречу ему тут же выпорхнула молоденькая продавщица с безукоризненной укладкой:

– Чем могу служить, месье?

– Я хотел бы выбрать несколько пар женских чулок из лионского шёлка, – ответил Клим, стараясь говорить без всякого интереса. – Покажите цвета слоновой кости.

Девушка на секунду замешкалась, смерив посетителя настороженным взглядом. Респектабельный господин без дамы в магазине женской одежды, интересующийся дорогими чулками определённого цвета в столь ранний час – редкий случай. Однако профессиональная выучка взяла верх: она дежурно улыбнулась и выложила на прилавок несколько плоских картонных коробок.

– Это как раз то, что нужно.

– Вы будете брать все?

– Пожалуй.

– С вас семьдесят восемь франков.

– Вот, пожалуйста, без сдачи, – проговорил Клим и, отсчитав восемь золотых полунаполеондоров, тут же принялся вскрывать упаковки.

Достав деликатные шёлковые изделия, он, к немому изумлению продавщицы, начал испытывать их на прочность: натягивал ткань между пальцами, тянул и скручивал, проверяя сопротивление материала. Улыбка сползла с лица девушки, сменившись выражением брезгливости и подозрения, словно она стала свидетельницей чего-то непристойного. Ардашев же, целиком поглощённый экспериментом, не обращал на неё ни малейшего внимания.

Наконец, выбрав самую плотную пару оттенка слоновой кости, он довольно кивнул и заявил:

– Остальные мне не нужны. Подарите их кому-нибудь. Я заберу только эти.

Оставив груду вскрытых коробок на прилавке, покупатель сунул единственную пару в карман сюртука и, поправив котелок, покинул магазин.