Ивану не нужно было уточнять, что место далеко не проходное, и так ведь очевидно. Он прожил тут достаточно долго, чтобы знать: летом в этих лесах наверняка хватает грибников, а вот поздняя осень и зима – совсем другая история. Местные знают, что искать тут нечего, да еще и в морозы, и благоразумно держатся подальше от чащи.

Понятно, почему кто-то предпочел бы это место для убийства – крики несчастной жертвы ни в одной деревне не услышат. Сама жертва тоже могла и не добровольно тут оказаться. Но как тело нашли, да еще и так быстро?

Удивляло это Ивана только в первое время, когда следователь начал объяснять, все быстро стало на свои места.

И погибший, и тот, кто его нашел, были браконьерами, и в лес они отправились вполне добровольно. Они доехали на машине до того участка, на котором Иван теперь оставил свой автомобиль, а потом разошлись в разные стороны, чтобы случайно не навредить друг другу.

Так что свидетелю, в итоге обнаружившему тело, жизнь спасли два обстоятельства. Первое – то, что сторона леса, где поджидала опасность, досталась Андрею. Второе – то, что свидетель этот после несчастного случая как раз на охоте почти оглох. Пока что неизвестно, была смерть Андрея быстрой или же издевались над ним при жизни. Но даже если он кричал, его спутник ничего не услышал.

Они договорились встретиться у машины на рассвете, второй браконьер никого не обнаружил и предсказуемо забеспокоился. Он попробовал написать Андрею сообщение – связь тут, вопреки ожиданиям, была. Ответа не последовало, а долгое ожидание в глуши, да еще и в морозный день, мало кого привлекает. В иных обстоятельствах второй браконьер сразу вызвал бы полицию, а сейчас не решался – потому что, собственно, браконьер. Но и бросить Андрея он не мог, они дружили с детства. Он решил, что сначала поищет сам, если не получится – отвезет в деревню свои сомнительные трофеи и все-таки позвонит в полицию.

– Но, как мы видим, нашел он быстро, – поморщился Иван.

– А что тут искать? Мы не так уж далеко от дороги, уже рассвело… Дальше он полиции уже не боялся.

– Где он сейчас?

– Увезли уже. Там «скорая» понадобилась, он орал как резаный, бросался на нас, требовал его спасти…

– Он что-нибудь видел?

– Убийство? – уточнил следователь. – Нет. И того, кто это сделал, даже издалека не видел. Но ему хватило того, что от тела в итоге осталось.

– Есть какие-нибудь… подсказки?

– Да если бы! Есть кишки на ветках и ничего больше.

Жуткое состояние трупа вроде как говорило о случившемся все – и вместе с тем не говорило ничего. При таком обилии травм очень сложно отличить прижизненные от посмертных. И непонятно, от чего умер человек, с чего все началось… С этим будут разбираться эксперты, только не факт, что у них что-нибудь получится.

Потому что эксперты не чувствуют того, что сейчас давит на Ивана, сминает так, что думать все сложнее, кажется, что вот-вот хрустнут кости… Нужно было уезжать отсюда, срочно, и он хотел, но пока не мог. Иван уже признавал: он напишет в Церковь сегодня же. Там наверняка захотят узнать подробности, так что для начала ему следовало эти подробности получить.

– Есть хотя бы предварительная версия?

– Есть то, что мы объявим местным, – пожал плечами следователь. – А им нужно что-то объявить, иначе они придумают хрен знает что. Одни пойдут по лесу с ружьями шляться, другие – ерунду в интернете строчить, на которую психи сбегутся, так обычно бывает.

– Что вы им скажете?

– Что это медведь сделал. Шатун.

– А это не он?

Следователь смерил собеседника тяжелым взглядом:

– Кишечник этого мужчины растянут на три дерева без крупных разрывов. Вот даже если б на земле остались следы зверя, я бы не поверил, что это сделал он. А тут и следов нет.

Зверь, скорее всего… Просто не в том смысле, в котором можно объяснить следователю.

– А человеческие следы есть? – уточнил Иван.

– Очевидных нет, но есть какие-то следы на земле, на деревьях… Нечеткие, не из тех, на которые посмотрел – и все понял. Там эксперты работать только начали.

Нужно было спросить что-то еще, даже инструкции, кажется, это предписывали… Но Иван никак не мог вспомнить, что именно. Думать становилось все сложнее, перед глазами плясали черные точки, головная боль усиливалась. Он не сомневался, что существо, убившее браконьера, уже очень далеко отсюда. Но след, который оно оставило, все равно был грандиозным… Настолько, что о самом существе Иван и думать боялся.

Ему пришлось уйти, от него все равно не было толку в таком состоянии. Он слышал, как оперативники шептались за его спиной, обсуждали, что «попу больше посмотреть не на что». Он не собирался перед ними оправдываться, они не имели значения. Они его все равно не поймут, и Иван уповал лишь на то, что существо на место убийства не вернется. Не тронуло же оно второго браконьера! Похоже, одним оно насытилось…