Так Лида и осталась одна. Ей купили трехкомнатную квартиру в новом жилом комплексе. Деньги поступали сразу из трех источников – бабушек с дедушками с двух сторон, ну и Дима иногда подкидывал. Он даже мог приехать и помочь с чем-нибудь, но только если она очень долго просила. Так долго, что в большинстве случаев проще было сделать самой или нанять кого-то, чем дожидаться его.

И снова жалобы оказались под запретом. В ответ она всегда получала «И что тебе не нравится?», а еще «Мне бы твою жизнь!». Ей не врали, ее жизнь, в которой только и нужно, что следить за ребенком, ни о чем не беспокоясь, воспринималась многими как воплощенная мечта.

А Лида никому не могла объяснить, что она, вообще-то, только школьное образование и получила. Попробовала поступить на заочное, но ничего у нее не получилось, Алёша тогда много болел. За минувшие годы она сумела закончить лишь онлайн-курсы, но цена такому образованию невысока. Когда она попыталась устроить сына в садик, семья накинулась на нее стаей ворон: зачем тебе, куда лезешь, что ты за мать такая?! Она поддалась…

Теперь она внезапно обнаружила себя в моменте, когда ей двадцать три, образования у нее нет, опыта работы нет, на ее ребенка смотрят так, будто он – гиря, примотанная к ее ноге, и предел ее возможностей – помощник воспитателя в частном детском садике, но и туда ее не берут.

А в это время Дима уже получил диплом, папа устроил его на руководящую должность в своей компании, и у него новая невеста. Красивая, готовая веселиться до утра. Недавно написавшая в соцсетях, что только быдло рожает до тридцати, а «нормальные люди» сначала строят карьеру и становятся на ноги. Это вроде как не касалось Лиды напрямую, а она после той записи плакала всю ночь и не могла остановиться.

Нужно было возвращаться домой, забрать Алёшу от соседки, любезно согласившейся посидеть с ним, погулять… Сделать все, что она делала раньше, что должна делать, а она просто не могла. Лида дала себе паузу, она шла домой пешком под усилившимся дождем. Промокла, конечно, но заболеть она не боялась, тогда будет возможность хоть ненадолго отправить Алёшу к родителям и побыть одной.

Впрочем, в глубине души она знала, что этот трюк не сработает. Она давным-давно не болела.

Она добралась до дома, когда над городом неспешно, сонно начали сгущаться сумерки. Город ответил им золотым светом фонарей и бело-желтыми фарами автомобилей. На детской площадке во дворе-колодце в такое время было людно, Лида многих там знала, с кем-то даже дружила… Или считалось, что они дружат. Если запретить им разговоры о детях, они будут сидеть в неловкой тишине. Обычно это ее не напрягало, а сегодня навалилось слишком много, и она миновала площадку быстрым шагом, помахав знакомым издалека.

Возле квартиры Анастасии Александровны было тепло и уютно, пахло сдобой… скорее всего, пирог испекла. Соседка ей нравилась, а соседке нравился Алёша. Может, все сложилось бы по-другому, если бы Анастасия Александровна могла сидеть с ним почаще…