Мир был соткан из хаоса. От горизонта до горизонта тянулись, лениво извиваясь, потоки лавы. Ветра будто сошли с ума, они били в разные стороны, налетая друг на друга и создавая смерчи. С неба то и дело срывалось… что-то. Не дождь, нет, что-то крупнее, темнее, тяжелее, но рассмотреть не получится, потому что игра света и тени не прекращается ни на миг, сводит с ума.

Это могло быть реальностью, вполне. Доминик уже неплохо разбирался в магии, но сам он не колдовал и иные миры никогда не изучал. Даже то, что он, оказавшись в этом хаосе, не развалился на части мгновенно, мало что определяло – возможно, тот, кто перенес его сюда, защитил его. На время, разумеется, чтобы он успел осознать всю безысходность своего положения, а потом уже прошел через медленное мучительное умирание. После того, как он взбесил Московский Ковен, возможно все.

Ему потребовалась пара минут, чтобы разобраться, что к чему. Никакого защитного поля нет, он просто стоит на черном камне посреди потоков лавы, но не особо страдает по этому поводу… и не дышит. Да и гигантский отблеск в небе, проглядывающий даже сквозь набухшие темные облака, намекает, где именно он находится. Этого места давно нет и не может быть…

Получается, он внутри иллюзии. Скорее всего, сна, это самый простой вариант. Он уснул в метро, и его куда-то утянули. А что склейка памяти получилась настолько безупречная – так с подобным и маг средней руки справится!

Такое тоже мог сотворить Ковен, но как-то слишком уж быстро они среагировали. Чего добиваются? Кто бы ни сплел иллюзию, он наверняка знал, что таким нельзя навредить клинку ведьмы, запугать – тоже нет. Цель у него была другая, и Доминик терпеливо ждал, когда он эту цель обозначит. Убраться отсюда он мог в любой момент, заклинание нехитрое, он просто не любил неизвестность.

И тот, кто притащил его в мир хаоса, проявил себя, появился черным силуэтом прямо над лавой… Нет, не черным даже, он был чем-то большим. Тьмой, поглощающей любой свет, жадно и ненасытно. Похожей на человека лишь в качестве одолжения, на самом деле не имеющей с человеком ничего общего.

Доминик прекрасно знал, кто перед ним, но не сразу сам себе поверил. Не потому, что это невозможно – Безымянный уже издевался над ним через сны, невелико достижение. Нет, куда больше его пугало то, что Бо сейчас пришел один.

Означает ли это, что с Андрой что-то произошло? Она ранена? Мертва, может? И Безымянный наконец обрел свободу, он будет мстить, но Доминика это не пугает, потому что ее больше нет…

Так, стоп. Вдох, пауза, выдох. Что за истерика, с чего бы? Наверняка Безымянный постарался, ему на эмоции повлиять даже слишком просто, развлекается он так. А эмоции, в свою очередь, замутняют разум и мешают заметить очевидное.

С Андрой все в порядке. Если бы она погибла, Бо сейчас не картинки бы рисовал, а сокрушал города. Она просто оставила за ним привычную силу по умолчанию, которой вполне хватило бы на мелкую пакость вроде похищения во сне. Почему она это позволила? Видно, решила, что Бо не опустится до развлечений в стиле детсадовца.

Да он и не опускался, давно уже… С чего вдруг? Доминик не видел Андру больше года, он выполнял условия. Чего ему это стоило – знал он один, но он свое слово не нарушил! У Безымянного не было ни единой причины для недовольства, и все равно он здесь. Это интриговало достаточно, чтобы Доминик остался внутри иллюзии.

– Что тебе нужно? – поинтересовался он.

Если бы они действительно были в том мире, который изображал Бо, вопрос растворился бы в пространстве. Впрочем, там и Доминик бы растворился… А сейчас он не сомневался, что Безымянный его услышал, просто не отреагировал.

Выждав немного, Доминик поторопил его:

– Ну и? Так и будем стоять здесь, пока сотворение Земли не завершится?

Смешно даже… Весь Московский Ковен, который только потрясал коллективным кулаком в сторону Доминика, пришел бы в ужас от перспективы прямого контакта с Безымянным. Доминик не чувствовал ничего даже отдаленно похожего на страх. Он не заблуждался, он знал, что, при всех сдерживающих факторах, Бо вполне может его убить. Просто это почему-то не пугало так, как должно было, и на черную фигуру Доминик смотрел уверенно.

– Не хочешь говорить – иди на хрен, – рассудил он. – А я сваливаю.

Он не пытался шантажировать Безымянного, он и правда приготовился сложить пальцы в простейший знак освобождения, способный прервать иллюзию. Бо заметил это, он все-таки удосужился ответить.

Правда, не словами. Его голос Доминик никогда не слышал… А может, слышал, но не помнил. Общаться с Безымянным напрямую была способна лишь Андра, для посланий остальному миру у Бо были свои методы.

Вот и теперь потоки лавы заволновались, изменили течение, стремительно выпуская что-то с несуществующей пока глубины. Нечто большое – и невозможное в мире зарождающейся Земли. Но кого это волнует, когда мир подчинен древней сущности?