– Я не совсем понимаю, в чем проблема, – холодно произнес Доминик. – Прямо сейчас в этом зале находится не меньше двадцати клинков, но их судьба вас не тревожит.

– У них есть возможность вернуть человеческую форму, процедура доступна всем! – гордо объявила председательница.

– И как, очередь уже выстроилась?

– Эти клинки приняли свою судьбу добровольно, – настаивала ведьма.

– Я тоже. И я делаю это прямо сейчас.

– Но при этом вы предпочитаете жить скорее жизнью наемника, чем клинка ведьмы! Вы убиваете, а не защищаете свою хозяйку. Разве это нельзя считать доказательством того, что у вас неверное представление о собственной роли?

Игра словами вышла на совсем уж тревожный уровень, и Доминик решил, что пора задействовать хотя бы один козырь – а то Московский Ковен начал переоценивать свое могущество!

– Насколько мне известно, клинок ведьмы может существовать независимо, если его создательница погибла. Но если этот закон изменился, так и скажите. Я просто поступлю на службу, и вопрос будет закрыт.

– Это к кому же?

– К Андре Абате́.

И-и-и – страйк! Новый момент тишины, куда более тяжелой, чем прежде. То, что нужно, чтобы напомнить им о реальности за стенами этого зала. Там ведь не только ведьмы существуют… В этих водах плавают акулы покрупнее.

Доминику не нужно было объяснять им, кто такая Андра Абате, они и так это прекрасно знали. Знали, на кого она работает. Знали, как связана с Безымянным.

Доминик упомянул ее вовсе не потому, что действительно готовился признать ее своей хозяйкой – да сама Андра его придушила бы за разговоры о рабстве! Нет, он лишь хотел напомнить ведьмам, с кем он хорошо знаком и кто может наведаться к ним в случае, если его все-таки поместят на принудительное лечение.

Председательница опомнилась первой, похоже, ее не простым жребием на эту роль назначили. Она натянула на лицо некое подобие улыбки – пусть и не самое убедительное.

– Нет, законы не поменялись. Если вам так дорога ваша свобода – держитесь за нее! Пожалуй, это для вас важнее всего. Но если вы передумаете, мы всегда готовы провести процедуру.

– Я обязательно буду иметь это в виду.

Дожидаться окончания собрания Доминик не стал, он покинул здание сразу после того, как завершился его допрос. Кое-что он действительно готовился иметь в виду: из Москвы лучше убраться, причем как можно дальше.

Не факт, что ведьмы нападут – но могут! То, что он упомянул Андру, способно стать как защитой, так и причиной уничтожить его. Так что лучше не рисковать, особенно при том, что у него не было оснований оставаться в столице.

Если нужно исчезнуть, он сумеет, первый раз, что ли?

Пока что он не чувствовал слежки, но и рисковать не хотел. Он оставил угнанную машину возле здания, а сам отправился домой на метро. Доминик легко затерялся в людском потоке, он знал, что стряхнул любое преследование, даже если оно было – а его, скорее всего, не было. Он был вполне спокоен и даже доволен жизнью.

Ну а потом он шагнул в вагон – и оказался в пылающей лавой преисподней.

Глава 2

Иван ожидал, что ему позвонят и скажут, что делать, куда ехать, кого встречать. А может, просто пришлют кого-нибудь, и уже этот человек возьмет на себя руководство.

Но эту женщину не прислали. Она просто появилась в его доме.

Он как раз заканчивал одеваться, когда услышал, как вскрикнула в гостиной Оля. После всего, что случилось в последние дни, нервы были на пределе, поэтому Иван не стал спрашивать, что происходит, он сразу побежал на ее голос. Секундой позже он остановился рядом с женой у порога, с изумлением разглядывая гостью, которая свободно устроилась на диване.

Дверь по-прежнему была закрыта, он это видел. В прихожей не осталось следов снега, которые указали бы на прибытие человека, прошедшего по заметенным за ночь дорожкам. Однако ж на вешалке у входа появилась белая шубка, которой здесь не было прежде, да и быть не могло, Оля зимой такие короткие и непрактичные вещи не носила. Разуться гостья не потрудилась, изящные ботинки на высоком каблуке все еще были на ней.

При этом нельзя сказать, что она выглядела откровенно вызывающе. Молодая светловолосая женщина была удивительно красива от природы, этого Иван даже сквозь возмущение отрицать не мог. Она не пыталась использовать свою красоту – косметикой если и пользовалась, то по минимуму, и надела предельно закрытое черное платье, начинавшееся у горла и тянувшееся до тех самых ботинок, которые она не сняла. Рукава тоже длинные, и видны лишь изящные тонкие пальцы, ладони как раз прикрыты. Может, она и сошла бы за монашку, если бы строгий силуэт платья не умудрился подчеркнуть безупречную фигуру. Боковым зрением Иван заметил, как Оля чуть сгорбилась и скрестила руки на груди.

А еще женщина, возможно, не была человеком. Но это не точно. И такая двойственность сейчас значила для Ивана куда больше, чем ее редкая красота или необъяснимое появление здесь.