Но все-таки, что-то еще оставалось. Какая-то крошечная часть её настоящей. Та часть, что сейчас дотянулась до силы, до творческого огня, упрямо тлевшего в погасшем очаге её души.

Хотя бы с лица она синяки убрала.

В тот день Ильмадика пребывала в скверном настроении.

Все чаще она возвращалась в кошмарах в воспоминания далекого прошлого. Казалось бы, то, что происходило сейчас, не имело к той ситуации вообще никакого отношения. Тогда она была одинокой девочкой-заучкой, за которую не заступился бы никто в целом мире.

Сейчас она вела целую армию.

Адептам, среди которых было трое выходцев из Института Свободных Наук, удалось частично восстановить производственные мощности Гмундна. Благодаря этому в схватках с мутантами, — или Тварями Порчи, как их звали теперь, — Владычицу поддерживали полторы дюжины беспилотных танков и дальнобойная артиллерия.

А Твари сопротивлялись отчаянно. Они десятками бросались под огонь орудий, собираясь в такие стаи, каких никогда не собирают неразумные животные в дикой природе. Их силы собирались на пути следования войск Ордена, силясь не пропустить их дальше.

И все-таки, армия Ильмадики продвигалась медленно, но неотвратимо. Ошметки Тварей разлетались во все стороны. Не раз и не два Ильмадике приходилось самой в битву, но в целом, большую часть времени она экономила силы. Когда власть Ордена в Идаволле свергли, у нее возникли проблемы с пополнением числа адептов, — а ведь со временем адептам свойственно истощаться и выгорать. Если не расходовать энергию экономно, можно со временем оказаться в сложном положении.

Пока что, однако, эта угроза оставалась призрачной. Хотя Твари действовали весьма организованно для неразумных зверей, противопоставить Дозакатной технологии им было нечего.

Еще несколько дней, и армия Владычицы достигнет цели.

И все-таки, неясные мрачные предчувствия терзали ее. Почему-то снова и снова вставали перед глазами те унижения, через которые ей пришлось пройти тысячи лет назад. Почему? Она сама не знала. Но с каждым разом ее действия становились все агрессивнее.

И все чаще приходила она во сны к бывшему адепту, предавшему её.

Ведь только это помогало ей прогнать из мыслей собственные сны.

Так. Нужно собраться. Сейчас не было возможности связываться с сознанием предателя. Пусть благодарит Небо за эту возможность передохнуть. А ей... ей нужно сражаться.

Большая стая рысеволков как раз разбегалась, ошеломленная потерями от столкновения с танковым клином. Нужно было развивать успех. Взмыв над землей, Владычица устремилась вперед. С ее пальцев срывались молнии, с безошибочной точностью поражая разбегающихся тварей. Она была бессмертна, неуязвима, великолепна. Её адепты восхищались ею.

Должны были восхищаться.

В их восхищении она нуждалась, как никогда. В их восхищении, их преданности, их любви, их непоколебимой вере в божественность их Владычицы.

В творческой энергии, что капля за каплей поступала ей от этих людей.

Что наполняла источник, когда-то без остатка иссушенный Эландом, грубо сорвавшим цветок ее невинности и планомерно убившим все, что стало бы источником ее собственных творческих сил.

Убившим в ней чародейку.

Убившим в ней её саму.

От мыслей, снова влившихся в это русло, Владычица Ильмадика гневно зарычала, и волна высокотемпературной плазмы обратила в пепел сразу три десятка серафимов, пытавшихся атаковать её с воздуха.

Больше никогда! Больше никогда она не будет слабой! Больше никогда она не будет унижена! Больше никогда она не будет рабыней!

Больше никогда!

Отныне она — Владычица. Величайшая. Прекраснейшая. Могущественнейшая. Она убила Эланда и поглотила его силы. Как и Альмонда. И Лефевра. Всех, кто считал ее куклой в своих руках, она переиграла и уничтожила. Она превратила этих людей, — самоуверенных мужчин, считавших себя особенными, — в свои личные батарейки.

И скоро весь мир преклонит перед ней колени.

Скоро все люди на Земле будут ее игрушками, — как она была игрушкой для Эланда и остальных.

Остатки Тварей бежали, преследуемые живым пламенем, воплощенным её колдовством. Сражаться было больше не с кем.

Больше некому было прогнать тяжелые мысли из ее головы.

Ильмадика огляделась, ловя восхищенные взгляды своих адептов. От этого становилось немного легче. Среди них почти не было тех, кому она могла бы доверить командование: последним, кто что-то собой представлял, был Амброус. Когда она вновь захватит власть на Полуострове, нужно будет полностью обновить личный состав.

Но сейчас это все было неважно. Главное — их восхищение. Их вера.

Их творческая энергия.

— Это наша очередная победа, — заговорила Владычица, — Наше завоевание! Скоро под нашим началом будет величайшая армия из всех, какие когда-либо видел мир. И тогда... Мы отомстим. Все те, кто отвергал нас. Кто презирал нас. Все они — заплатят по заслугам!

Ответом ей был восхищенный гул десятков голосов.

Армия Ордена вошла в долину. Еще несколько дней — и они достигнут пещеры, о которой говорил Матеас.