К счастью, сегодня удача была на его стороне. Он крепко ушибся, но ничего фатального с ним не случилось. Он даже смог разлепить глаза и решительно покачать головой, когда Лана попыталась исцелить его магией. Она немедленно прекратила попытки.

Нельзя помочь человеку, который сам не желает помощи.

Тэрла осторожно перенесли в телегу, несмотря на его вялое сопротивление. Сперва он доказывал, что в состоянии держаться в седле и вообще «не инвалид». Затем к своей радости и ужасу Ланы обнаружил, что в той же телеге едет запас вина.

После этого поездка окончательно превратилась в ад. Лана старалась ехать верхом и не видеть его. Но все равно постоянно прислушивалась. Иногда он звал ее, и ей приходилось заглядывать в телегу.

Обычно после этого она лечила синяки.

В очередной раз, украдкой занимаясь исцелением своего лица, девушка поймала на себе взгляд Редайна Компатира.

— Ваше Сиятельство, но разве Его Сиятельство не запретил вам заниматься этим? — осведомился мужчина.

Лана проглотила рвущиеся наружу резкие слова.

— Все, что происходит между мной и моим супругом — наши личные дела, в которые неуместно вмешивать посторонних, — отчеканила она.

— Прошу меня простить, — склонил голову Компатир, — Работа на Фирса формирует у меня привычки, создающие порой неловкие ситуации.

— Чем вы вообще занимаетесь? — поторопилась перевести тему Лана, надеясь, что он больше не будет заострять внимание на запрете на колдовство.

После войны каждая встреча с колдовством вызывала у Тэрла ужас и отвращение.

— Я поддерживаю единство знати в её верности Её Величеству, — пояснил Редайн, — Я выискиваю признаки мятежей и извлекаю их на свет. За время с момента воцарения на трон королевы Леинары я разоблачил три заговора дворян, желавших узурпировать власть в стране.

— Но почему? — спросила девушка, — Разве Лейлу так уж сильно не любят?

Редайн сглотнул, явно посчитав вопрос провокационным.

— Королева Леинара — мудрый и милосердный правитель. Однако некоторые дворяне одержимы бесконечной, неутолимой жаждой власти. Разве не будь того, присоединилось бы столько людей к Ордену Ильмадики?

Не сказать чтобы такое объяснение её удовлетворило. Может быть, потому что было слишком простым. А может быть, потому что Лана уже видела, сколько усилий приложила Ильмадика, чтобы исказить и извратить личности своих адептов. Только попав в её сети, они становились теми адептами, от которых так пострадал Идаволл.

И именно поэтому она продолжала упрямо верить, что от природы человек не таков. Когда человек в своей истинной природе, ему не нужно ни над кем издеваться, никого порабощать. Ему не нужно предавать сюзерена, ему не нужно казнить неверных. Ему не нужно враждовать с соседом, ему не нужно напиваться и колотить жену.

Все это — искажение.

Жаль только, что даже зная об этом, она мало что могла с этим сделать.

Невозможно помочь человеку, который не желает помощи.

— Я сказал что-то не то? — осведомился Компатир, — Прошу простить меня за мое недомыслие, Ваше Сиятельство.

Лана мотнула головой:

— Нет, что вы. Вы здесь совсем не при чем. Просто...

Она против своей воли покосилась на телегу. Тэрл спал. Но скоро он опять проснется и начнет буянить.

— Позвольте дать вам совет, — отметил Редайн, — Ваш супруг пережил страшные испытания. Он заслужил уважение и покой, даже если порой вам и бывает с ним тяжело. Будьте с ним помягче. Не провоцируйте его. И прекратите колдовать: даже если он не осознает, что происходит, он несомненно чувствует, что вы нарушаете его запрет. Своим неуважением вы побуждаете его проявлять к вам агрессию.

— Благодарю вас за совет, — дипломатично ответила Лана.

«Засунь его себе в задницу», — мысленно добавила она.

Два с половиной дня спустя делегация Миссены прибыла ко двору королевы Леинары. Несмотря на опасения Ланы, в день прибытия Тэрл держался относительно неплохо. Он входил во дворец без посторонней помощи, и даже речь его была хоть и замедленной, но более-менее внятной.

И все-таки, те неуловимые нотки, что отличают пьяного человека, слышались в его голосе чересчур отчетливо. Лана чувствовала, что это слышат все вокруг, и ей казалось, что в каждом взгляде она читает смесь жалости с осуждением. Она. Это она во всем виновата. Это из-за неё он стал таким.

Это было невыносимо.

С огромным трудом Лана дождалась окончания официальной церемонии приветствия. Издалека посмотрела на малыша: к юному королю не допускали никого, кроме его личных слуг, и исключений не делалось даже для близких друзей королевы.

Впрочем, могла ли она все еще считать Лейлу своим другом?

По мнению Лейлы — могла. И после окончания официальной части она, извинившись перед Тэрлом, поспешила пригласить давнюю подругу к себе для приватного разговора. Бывший командующий гвардии весь надулся, но возражать, разумеется, не стал. А Лана... Она понимала, что еще пожалеет о своем согласии. Но ей до смерти надоело все, и она все-таки приняла приглашение.

В надежде хоть на секунду вырваться из своей клетки.