Лана грустно, вымученно улыбнулась. Красоту... От ее красоты осталась бледная тень. Рыжие волосы поблекли, на лице застыла печать усталости и тоски. Фигуру скрадывало свободное серое платье без украшений.

Хоть что-то в этом замке было свободным.

— Моему супругу нездоровится, — сообщила она, — Он не в состоянии принимать посетителей. Я могу вам чем-нибудь помочь?

— Нездоровится? — переспросил гость, — Надеюсь, его жизни ничто не угрожает?

— Не угрожает, — соврала девушка, — Однако, я не думаю, что уместно будет заставлять занятого человека задерживаться и ждать, когда ему станет лучше.

За этими словами довольно неуклюже скрывалось «Уезжайте быстрее, пока вам не довелось увидеть этот позор».

— Мы ведь, кажется, уже пересекались с вами?.. — спросила она, — Ваше лицо кажется мне знакомым. Вы ведь... губернатор Патры, не так ли?

— Был им, Ваше Сиятельство, — поправил он, — При прошлом Герцоге, Леандре Идаволльском. Ныне я являюсь помощником господина Димитроса Фирса. Мое имя Редайн Компатир, к вашим услугам.

— Фирса? — с легкой обеспокоенностью переспросила Лана, — Так вы по делам разведки?

Эти дела никогда не сулили ничего хорошего. Но почему что-то в ней почти хотело, чтобы он пришел с предупреждением об опасности?

— Ну что вы, что вы! — всплеснул руками Компатир, — Не беспокойтесь, Её Величество полностью уверена и в вас, и в вашем супруге, и ни в коем случае не стала бы посылать кого-то проверять вас. Я прибыл сюда только лишь как добровольный посланник. Её Величество хотела бы видеть и вас, и вашего супруга на мероприятиях в честь рождения и коронации её сына, короля Теодора Первого, коий несомненно будет мудрейшим и величайшим правителем из тех, что были у нас до сих пор.

Вообще, Лана думала не столько о том, что Леинара может подозревать ее или тем более Тэрла в предательстве, сколько о том, что помощник Фирса может нести весть об угрозе со стороны Халифата или Ордена. Ведь хотя те и другие последние месяцы сидели тихо, опасность с их стороны никуда не делась.

Однако на какие-то секунды известие о приглашении на коронацию обрадовало ее даже больше. Уехать в столицу. Бросить все. Вырваться, хоть ненадолго, из того Ада, в котором она жила. Видит Мир, она всем сердцем этого хотела.

Лишь на какие-то секунды. Затем пришло осознание, что она никогда не сможет воспользоваться этим приглашением. Она нужна здесь. Без нее графство не переживет эту ситуацию. Кто-то должен заниматься делами, и кроме нее, некому.

Она нужна здесь, и никому не важно, чего хочет её сердце.

— Благодарю за приглашение, господин Компатир, но мы вынуждены отказать, — дипломатично ответила девушка, — Как я уже сказала, моему мужу нездоровится. Он не в состоянии держаться в седле. Что до меня, то я никак не могу оставить его и графство. Я должна оставаться здесь и быть ему надежной опорой в трудную минуту.

Если бы еще хоть кто-нибудь готов был стать опорой для нее. Потому что сама она четко понимала, что долго не выживет.

Затухнет и зачахнет, как мама.

— Ваше Сиятельство, — мягко заговорил посланник, — Нижайше прошу прощения, но я вынужден просить вас пересмотреть ваше решение. Речь идет о желании Королевы. Ей не отказывают.

— Хочу напомнить вам, господин Компатир, — голос Ланы заметно похолодел, — Что здесь я также нахожусь по желанию Королевы. По желанию Королевы я несу ответственность за своего мужа и за всех людей, что живут под его рукой.

— Но быть может, вы соблаговолите позволить мне побеседовать с ним самим? — осведомился мужчина.

Не звучало, но явно подразумевалось «Он явно отнесется к приказу серьезнее, чем глупая женщина».

— Как я уже сказала, это невозможно, — ответила графиня, — Сейчас ему нужен покой и уединение. И если вы продолжите настаивать на аудиенции, я вынуждена буду просить вас удалиться.

Какое-то время Компатир молчал, явно подыскивая ответ, который заставит Лану передумать по-хорошему. Однако она смотрела твердо и непреклонно.

А затем все посыпалось. Из коридора послышался громкий и невнятный, несмотря на привычку командовать, голос, один звук которого вызвал у девушки безотчетную дрожь.

Тэрл Адильс ввалился в кабинет без стука и без доклада. С первого взгляда могло показаться, что он ранен: он спотыкался на каждом шагу, а на белой когда-то рубашке ярко выделялись многочисленные красные пятна. Впрочем, уже в следующие секунды замкнутое пространство кабинета наполнил тяжелый, удушающий запах дешевого вина.

Сегодня Тэрл пил с самого утра и явно не собирался прекращать в ближайшее время. Он уже дошел до той стадии, когда алкоголь толкает человека к действию — и одновременно отшибает всякое понимание осмысленности этих действий. Именно это поняла Лана еще тогда, когда увидела криво висящий меч в главном зале. Каждый раз, напившись, Тэрл снимал со стены свой любимый клинок, с которым прошел не одну войну, и грозил им всем, кому ни попадя.

Отчаянно пытаясь напомнить себе, кем он был.