Однако их так и не появилось. Вместо этого сама реальность вокруг него начала изменяться. Восставал из развалин прекрасный дворец, приобретая смутно знакомые черты. Какие-то мгновения Килиан метался, не понимая, что происходит, и чувствуя, как память отказывает ему. Затем он узнал дворец.

Дворец правителя Идаволла. Резиденция Герцогов. Его предков.

Вслед за узнаванием вернулась память. Он родился и вырос здесь, — после того, как его отец, в нарушение традиций, взял в жены простолюдинку. Конечно. И сейчас он в своих покоях. А рядом с ним его невеста, прекрасная эжени Иоланта Д’Исса. Они любят друг друга. А пробуждение Владык, гражданская война и прочие ужасы — это всего лишь странный сон.

Сон, который забудется к пробуждению.

Килиан разлепил глаза, чувствуя себя выспавшимся и прекрасно отдохнувшим. Почему-то казалось, что в эту ночь кошмары ему не снились, — но что ему снилось, он вспомнить не мог.

Яркие лучи осеннего солнца проникали через стекла дворцовых окон, окрашивая его покои в удивительно нежные тона. Время близилось к полудню, скоро о нем начнут спрашивать. Однако так не хотелось вставать и покидать постель.

Так не хотелось покидать девушку, что эту постель с ним делила.

Ладонь легла на нежное девичье бедро — мягким, ласкающим жестом. Потянувшись сквозь негу сна, Лана перевернулась на бок. Приоткрыв янтарные глаза, взглянула на Килиана и улыбнулась:

— Уже утро?..

Казалось, не один час длились сладкие видения. Однако прислушавшись к своему телу, Килиан понял, что в действительности за это время прошли считанные секунды. Вполне можно было задержаться еще немножко... Ради всего того, чему не суждено совершиться в подлунном мире. Почувствовать это хоть так...

Осознав эту мысль, ученый торопливо одернул себя. Нет.

Кровавую корку срывают одним рывком.

— Пора проснуться.

Эти слова он произнес вслух, — насколько вообще уместно слово «вслух» применительно к тому, что говорится в мысленном общении. И в следующее мгновение обстановка изменилась вновь.

Он вновь смотрел на мир единственным глазом, пока другой, выбитый слугами Ильмадики, был скрыт повязкой. Он вновь стоял под багряным небом на руинах старинного замка, совершенно непохожего на дворец Герцогов Идаволла. Безжалостный ветер вновь гонял облака серого пепла.

Пепла, что скрывался за всеми обещаниями Владычицы.

— Зачем? — спросила Ильмадика, — Разве ты не устал? Разве не устал от того, что показывает тебе мир, когда ты столь по-детски пытаешься его обнять? Разве ты не устал от несправедливых обвинений? От ненависти, презрения, недоверия? От того, что отец видит в тебе бастарда, от того, что твой народ видит в тебе палача и колдуна, от того, что женщина, которую ты любишь, никогда не простит тебе смерти мужчины, что предпочла тебе? Я предлагаю сделать тебя счастливым. Это необычайно щедрое предложение для человека, который предал меня. И тебе хватает глупости отказываться? Я разочарована в тебе, Килиан. Ты казался мне умным.

В ответ ученый лишь рассмеялся:

— Моего ума вполне хватит на то, чтобы сделать себя ПО-НАСТОЯЩЕМУ счастливым.

Богиня пренебрежительно фыркнула:

— Твоего ума не хватило даже на то, чтобы не вручить заклятому врагу власть над своей судьбой.

И в тот же момент невероятная тяжесть обрушилась на его плечи. Килиан пытался бороться, пытался увернуться, но то, что давило на него, казалось, не замечало его попыток. В считанные секунды он рухнул на колени. А оно продолжало давить, теперь уже вжимая его лицом в серый прах, устилавший землю под ногами.

Он скорее угадал, чем почувствовал, как ему на голову наступила женская ножка в изящной туфельке.

— Есть практики, которым я никогда не учила ни тебя, ни кого-либо иного, — вещала Ильмадика, — И надо же тебе было набраться глупости состязаться со мной именно в них. Здесь и сейчас ты передо мной беспомощнее слепого котенка.

Килиан дернулся, пытаясь достать её шпагой, но удар из неудобного положения вышел смазанный и лишь бесполезно рассек воздух. Секундой позже запястье скрутило болезненным спазмом. Верный клинок развеялся, как дым.

Пинок от Владычицы казался не таким уж сильным, но все же отправил юношу в кратковременный полет, вынудив распластаться на стене.

— Ты всего лишь лист, попавший в бурю! — провозгласила Ильмадика.

После чего невероятной силы ветер подхватил его тело, поднимая в воздух, кружа — и терзая. Он буквально разрывал его на части. Килиан почувствовал, как его тело тянет в разные стороны одновременно. Руки и ноги растянулись, как на дыбе. Послышался треск выворачиваемых суставов.

Не сдержавшись, он закричал. Облако пепла немедленно забило его рот, но ученый не обращал на это внимание. Адская боль была в тот момент почти единственным, что он осознавал.

Почти.