Тэрл был недоволен. В присутствии придворных он это недовольство еще как-то держал при себе, хотя видно было, что бывший командующий гвардией держится мрачнее тучи. Однако стоило им с Ланой остаться наедине, как он немедленно обрушился на нее с претензиями.

— Ты... остав-вила меня од-дного, — обличительным тоном заявил граф, едва двери гостевых покоев за ними закрылись.

Подойдя к фужеру с вином, он налил себе полный кубок и залпом, не чувствуя вкуса, выпил. Лана знала, что для гостей во дворце Лейлы были предусмотрены лишь легкие вина.

И не диво, что бывший командующий гвардией остался не удовлетворен.

— Тэрл, — устало ответила Лана, не надеясь достучаться до его рассудка, — Я же не могу быть все время рядом с тобой. У меня должна быть своя жизнь.

— Какая... жизнь? — недоуменно переспросил он, — Ты моя жена!

— Но я не твоя собственность! — возмутилась девушка, — Ты, может быть, забыл об этом, но я тоже живой человек!

Секунду они смотрели друг другу в глаза. Затем воин отвернулся.

Сегодня он был не в буйном настроении.

— Ты... презираешь меня? — выговорил он.

— Нет, — искренне ответила Лана, покачав головой.

Но он ее, казалось, не слышал.

— Презираешь, — уверенно заявил Тэрл, дрожащей рукой снова наливая себе вина, — Вы все презираете. Лучше бы я... умер... т-тогда. Лучше умереть, чем жить... к-калекой.

Моменты, когда он начинал ныть, Лана ненавидела даже больше, чем те, когда он бил её.

— Я не презираю тебя, — повторила она, — Но я очень на тебя злюсь. И знаешь, почему? Потому что ты убил все то, что я уважала в тебе. Именно ты. Не тот, кто отрубил тебе руку. Ты думаешь, я уважала меткую стрельбу и мастерство владения мечом? Нет. Тэрл, которого я знала, всегда с честью встречал любые вызовы судьбы. Всегда защищал слабых и уж точно не поднял бы руку на жену. Что в тебе осталось от него, граф Адильс?

Что-то она сказала неправильно. Что-то в ее речи вызвало его гнев.

— Разве тебе... так плохо со мной? — спросил Тэрл, — Разве я не дал тебе... всего?.. Деньги. Власть. Безопасность.

— А ты думаешь, это то, чего я хотела?..

Наверное, говорить этого не следовало. Но слова рвались наружу, и удержать их Лана уже не могла. Да и не хотела.

— Думаешь, это то, о чем я мечтала? Деньги, власть, безопасность — ценой свободы, ценой самой жизни? Ты так и не понял меня, Тэрл, вот что самое страшное! Ты не понял меня, но ты захотел мною обладать. Что ж... Ты своего добился. Доволен? Счастлив?

Говоря это, она чувствовала, как давят на нее стены вокруг. Казалось, она чувствует затхлость воздуха.

Склеп. Склеп, в котором она была похоронена.

Потому что эжени Иоланта Д’Исса умерла в тот момент, когда ее свободу продали ради интересов государства.

— И что же ты хочешь? — пьяный голос Тэрла прозвучал как-то глумливо, — Снова колдовать?

Девушка пожала плечами:

— А что в этом плохого?

И почти не удивилась, когда мощный удар сбил ее с ног.

— Никогда, — твердо сказал Тэрл, — Никогда эта мерзость... не придет в мой дом.

А затем жалость к себе снова взяла верх.

— Мерзость... превращающая простых людей... в беспомощные игрушки.

В его глазах блеснули слезы. Казалось, в них отразился тот день, когда он впервые увидел Владычицу Ильмадику во всей мощи ее.

Именно тогда, а вовсе не в битве за столицу, в душе командующего гвардии появился первый надлом.

Но помочь ему Лана не могла. Нельзя помочь тому, кто не желает помощи.

Да и кто примет помощь от того, кто неспособен помочь самому себе?

— Ты никогда не будешь этим заниматься, слышишь?! — заорал Тэрл, — Этого — не будет!

И как-то очень спокойно, с торжественной обреченностью, к собственному удивлению Лана ответила:

— Тогда ты меня уже убил.

Тэрл молчал, мрачно прихлебывая вино. Затем смял кубок в могучей руке и отшвырнул в сторону. Не глядя на девушку, он развернулся к выходу. Сделал несколько шагов и чуть не упал, однако упрямо продолжил путь.

— Куда ты в таком состоянии? — спросила Лана, неловко поднимаясь на ноги.

Ей совсем не хотелось, чтобы супруг навернулся с лестницы или нарвался на неприятности.

Упрямо ничего не говоря, Тэрл мотнул головой в сторону двери. Ухватившись единственной рукой за косяк, он подтянул свое тело к выходу из покоев. Лана попыталась поддержать его, но он жестом отстранил её.

Двери открылись. И чинить препятствия графу, герою войны, гостю самой Королевы-Регента никто не посмел.

Какие-то секунды Лана колебалась. Так хотелось остаться здесь. Побыть хоть немного в тишине и покое и даже не думать о том, решил ли Тэрл пойти за более крепкими напитками, или в его пьяный мозг пришла какая-нибудь куда более безумная идея. Просто прикрыть глаза и хоть немного отдохнуть.

Но нет. Нельзя. Она больше не свободна. Её желания больше не имеют значения. Она должна быть рядом со своим супругом.