Со вздохом девушка последовала за ним, терпя взгляды стражи и слуг на пьяную развалину, бывшую когда-то героем множества войн. Ладно хоть гости дворца по большей части в такое время спали.

Хоть чуть-чуть меньше позора.

Дважды ей все-таки приходилось поддерживать Тэрла, когда он оступался на ступеньках дворцовой лестницы. К тому моменту стало уже очевидно, что цель его, какова бы она ни была, находится за пределами дворца.

Выйдя на ночной воздух, Лана мгновенно поежилась: в спешке у нее не было возможности переодеться, и сейчас она была лишь в тонком сером платье, легко продуваемом осенним ветром. Тэрл, казалось, на такие детали не обращал внимания.

Следуя неведомому зову, бывший воин, шатаясь, ковылял по улицам. Судя по двум трактирам, мимо которых он прошел, не задерживаясь, вином его планы точно не ограничивались. Это и радовало, и внушало опасения.

Тэрл остановился, и Лана мысленно выругалась. Она поняла, прекрасно поняла, куда он шел, куда вел неведомый зов в голове человека, мучимого призраками прошлого.

— Здесь... Здесь все закончилось. Здесь я умер.

Выбоины от пуль все еще отмечали то место, где конница повстанцев вступила в решающую схватку с остатками Железного Легиона.

Место, где Тэрл потерял руку.

— Я ведь был солдатом, Лана. Я ведь был хорошим солдатом?

Никто никогда не видел, чтобы Тэрл Адильс плакал. Никто, кроме тех, кто был рядом с ним, когда он напивался. Воин полагал, что мужчине плакать недопустимо, но когда он был пьян, все представления о допустимом куда-то пропадали.

Как будто это был не он.

— Я был хорошим солдатом... — повторил Тэрл, — Но теперь... этого нет! Меня нет!

— Тэрл, — попыталась достучаться до него Лана, — Солдата ведь не рука делает. Ты ведь можешь делать что-то другое. Кроме того, чтобы лично сражаться на поле боя.

Но он не слышал её. Глухо взвыв, бывший командующий гвардией стал мерно биться головой о стену.

— Тэрл! — окликнула его Лана, — Хватит!

Она протянула руку, но он оттолкнул ее.

— Отстань от меня! — с неожиданной злобой ответил воин, — Отстань от меня, ведьма!

Как ему удавалось говорить это слово так, что Лану оно обижало до глубины души? При том, что девушка прекрасно знала, что это слово означает изначально. Ведьма — ведающая. Знающая.

Когда вообще это слово стало оскорблением?

Впрочем, сейчас это не имело значения. Лана снова попыталась воззвать к его рассудку:

— Тэрл, если ты разобьешь себе голову, это заметят. Возникнут вопросы. Ты навредишь своей репутации и репутации тех, кто под твоим началом.

На какие-то секунды долг перед своими людьми, всегда бывший второй по значимостью ценностью для командующего гвардией после верности стране, перевесил отравляющее действие алкоголя, и Тэрл остановился. Но почти сразу мужчина мотнул головой:

— Всем все равно. Меня ведь... больше нет. Тэрла Адильса больше нет! Я м-могу... разбить голову! Хоть себе, хоть тебе!

Он, возможно, и продолжил бы свою речь, но в этот момент их прервали.

— Эй, загуляли?..

Высокий, загорелый мужчина в безрукавке, чем-то неуловимо напомнивший Йоргиса, тоже был пьян, но в отличие от Тэрла, не настолько, чтобы это отразилось на связности речи и координации движений. Ровно настолько, чтобы притупить чувство страха и вызвать неудержимое желание отправиться на поиски приключений. На той же «стадии» находились и двое его товарищей; судя по коротким стрижкам — бывшие каторжники из попавших под амнистию при смене власти.

А судя по коротким разбойничьим дубинкам — из тех, кто недолго удержится по эту сторону закона.

Лана надеялась, что им еще удастся избежать проблем, но сегодня удача явно была не на ее стороне. Быть может, если бы большая часть сил не оставила ее, она почувствовала бы стоявшее за этой неудачей волшебство.

А сейчас она просто бессильно смотрела, как на лице одного из молодчиков отражается узнавание.

— Эй, да это же шлюха Палача Неатира! — воскликнул он.

Против обыкновения, такое определение почти не вызвало у неё гнева.

— Точно? — усомнился вожак.

— Да я ее на казни видел! Во всей красе!

Молодчик жестами обозначил ту самую «красу». Честно говоря, преувеличив минимум на один размер.

— На себе не показывают, примета дурная, — ответил вожак, после чего перевел сальный взгляд на Лану, — Ее, говорят, весь Орден перепахал.

И снова реакция, которой отозвались эти слова, была непривычно слабой. Это была ложь. Ну, и что?

А вот то, куда у такого сорта людей обычно ведут подобные цепочки рассуждений, её совсем не радовало.

— Господа, — подала голос девушка, — Независимо от того, какие сплетни вы обо мне слышали, я — супруга графа Адильса, командующего гвардией Идаволла. Расступитесь и дайте нам уйти.

Наверное, будь эти трое чуть трезвее, имя Тэрла произвело бы должный эффект. Если не из-за его грозной репутации, то по крайней мере из-за обычного страха простонародья перед знатью, но они предпочли бы не связываться.

Сейчас же они лишь заржали.