Ну уж нет, господа хорошие! Вы явно недооценили советскую медицину!

— Не в мою смену! — рявкнула я и, стремительно шагнув вперед, заслонила собой императрицу.

Я с силой, от всей души махнула кочергой наотмашь. Железка со свистом рассекла воздух и с глухим хрустом врезалась в руку ближайшего амбала. Тот глухо рыкнул, выронив кинжал, но тут же бросился на меня всем своим огромным весом.

Началось короткое, хаотичное сражение, которое явно попахивало нашим быстрым проигрышем и скорой отправкой в морг, или где у них тут трупы хранят до погребения. Я отмахивалась кочергой, стараясь держать дистанцию, но силы были катастрофически не равны. Один из наемников уже обошел меня сбоку, занося клинок над съежившейся Аэлиной…

И тут, в самый пиковый, отчаянный момент, когда я уже мысленно начала прощаться со своей второй, такой короткой жизнью, стекло на окне со страшным звоном разлетелось вдребезги!

Осколки брызнули в стороны, сверкнув в лунном свете, и в комнату, прямо сквозь раму, кувырком запрыгнул высокий, широкоплечий мужчина в черном плаще. На его голове был глубоко накинут капюшон, а нижнюю часть лица скрывала плотная маска.

— Еще один?! — возмущенно пискнула я, едва увернувшись от чужого кулака.

Но этот «еще один» явно был не с ними.

Мужчина с невероятной, звериной грацией выпрямился и тут же, не теряя ни доли секунды, сделал резкую, хлесткую подсечку ближайшему к нему наемнику. Амбал с грохотом рухнул на пол, прямо к моим ногам.

Понимая, что это внезапное подкрепление, и что в драке клювом не щелкают, я без зазрений совести размахнулась и от души приложила свою кочергу прямо по затылку пытающегося подняться убийцы.

— Спи, родимый, у тебя строгий постельный режим! — выдохнула я, глядя, как наемник закатывает глаза и послушно отключается.

А тем временем мужчина, ворвавшийся в окно, устроил в тесной комнатке настоящий танец смерти. Кружил так стремительно, что у меня захватило дух. Он успевал всё: отбивать тяжелые удары двух оставшихся наемников, блокировать выпады и одновременно закрывать собой нас с императрицей, оттесняя в безопасный угол. Его движения были настолько анатомически выверены и совершенны, что я аж замерла на мгновение, любуясь этой биомеханикой.

«Так, Степанцева, соберись! Нашла время мужиков разглядывать!»

Мы с Аэлиной не остались в стороне, работая у спасителя на подхвате. Когда он мощным ударом ноги отбросил одного из убийц в нашу сторону, амбал налетел прямо на императрицу. И моя хрупкая, измученная пациентка, не растерявшись, с размаху обрушила свой тяжелый бронзовый канделябр прямо на его макушку!

— Получай, гад! — мстительно выкрикнула Аэлина.

Наемник осел на пол, слабо постанывая.

В этот момент наш защитник в плаще ловким приемом обезоружил последнего, самого крепкого противника. Он с пугающим хрустом скрутил его, жестко заломил руки за спину и с силой ударил под колени. Наемник с воем рухнул на пол, прямо перед тяжело дышащей императрицей.

— Кто? — спросил наш спаситель.

От этого голоса по моей спине побежали табуны верещащих мурашек. Голос был глубоким, холодным, полным ледяной ярости и обещания самой жестокой, долгой расправы, если этот кусок мяса сейчас же не заговорит.

Только сейчас я осознала, что сквозь разбитое окно доносятся крики, звон стали и шум сражения. Такие же звуки раздавались и в коридоре постоялого двора. Судя по всему, этот мужчина, чей голос показался мне до одури знакомым (точнее, не мне, а Нерии), пришел не один. Он привел целый отряд.

— Говори! — безжалостно встряхнул он наемника, заламывая его руки еще сильнее, отчего тот жалобно, по-собачьи заскулил. — Кто отдал приказ?! Отвечай!

Но вместо того, чтобы заговорить и вымолить себе жизнь, наемник внезапно дернулся. Его тело выгнулось дугой, изо рта вырвался булькающий хрип, на губах выступила белая пена. Он забился в жутких, предсмертных конвульсиях, а затем обмяк и замертво повалился на деревянный пол.

— Убил себя ядом, — раздался тихий, дрожащий голос императрицы. Она стояла рядом со мной, до побеления костяшек сжимая свой спасительный канделябр, и смотрела на труп.

Мужчина в плаще с отвращением отпустил мертвеца, выпрямился во весь свой немалый рост и медленно повернулся к нам.

У меня внезапно перехватило дыхание, а сердце, словно сорвавшись с цепи, пустилось вскачь, гулко отдаваясь в ушах.

«Да что происходит?! — искренне удивилась я своему состоянию. — Синусовая тахикардия? Резкий выброс адреналина и кортизола? Или у меня начинается фибрилляция предсердий на фоне стресса?!»

— Хорошо, что ты пришел, брат, — устало, но с такой безграничной нежностью улыбнулась Аэлина, глядя на нашего спасителя.

«Брат?!» — мысленно ахнула я, тараща глаза на мужчину в капюшоне и повязке.