Церемония проходила в фамильной часовне — старинной, с выложенным мрамором полом, сводчатым потолком и витражами, сквозь которые пробивался мягкий золотистый свет.

Воздух пах не воском, а ладаном и свежими цветами. У алтаря стоял гроб из темного дерева, отполированный до зеркального блеска, с золотыми ручками и гербом рода.

Мы сидели в строгом порядке — сначала мужчины, потом женщины. Старушки вытирали глаза кружевными платками, тетушки всхлипывали и обходились салфетками.

Я сидела рядом с мамой. Она тоже плакала, а я нет, хоть мне и было очень жаль дедушку Никола. И было стыдно, что я не плачу.

Но кроме тихой грусти я ничего не чувствовала. Просто сидела и думала, почему люди умирают? Как, наверное, было хорошо, если бы все жили вечно!

Когда священник начал читать молитву, послышался скрип двери. Сначала просто скрип. Потом — глухой удар. Затем — крик.

Люди обернулись. В проеме показались силуэты в черных масках. В здание часовни ввалились мужчины с оружием.

— Назад! Все назад!

Первый выстрел раздался в потолок. На мраморный пол посыпалась пыль и крошка. Кто-то громко и надрывно закричал. Мамина рука резко дернулась, я упала на колени между скамьей и стеной.

— На выход! Быстро!

Это уже командовали наши.

Люди бросились в проход, кто-то споткнулся, кто-то накрыл голову руками. Ваза с белыми лилиями полетела на пол.

Я подняла голову. Маму оттеснили и продолжали теснить дальше. Один из наших вытащил пистолет, и началась стрельба.

— Катя! Где Катя? Где моя дочка? — кричала мама.

Ее не пустили обратно. Один из наших схватил ее и вытолкал из часовни. Я пыталась подняться, но в этот момент на меня навалилось тяжелое тело.

Мои руки в один миг оказались заведены за спину, я сама была поднята за локти.

— Тихо. Молчи, — раздался над ухом шепот, и я замерла.

Меня затолкали в темную нишу за алтарем — в ризницу. Мужское тело заслонило меня полностью. От него пахло табаком, немного потом и немного мужским одеколоном. Но это не было неприятно, скорее, непривычно.

— Не бойся. Просто молчи...

И я молчала.

Стрельба гремела за стенкой. В темноте я видела его руку. Из-под длинного рукава футболки выглядывала татуировка. Тонкая змейка в виде браслета.

— Ты?.. — прошептала я, чуть не задохнувшись от волнения. — Это опять ты?

Он молчал. Только дыхание стало глубже.

— Я помню карнавал. Ты меня спас. Тебя зовут Анжело. Ангел...

Я замолчала, потому что он закрыл мне рот ладонью. Не грубо, но прижал сильно, потому что совсем рядом возле ризницы остановились двое.

— Здесь точно никого нет, Паоло?

— Да вроде нет.

— Тогда уходим.

Ангел сильнее прижал меня к стене. Я слышала, как у него бьется сердце. Часто, глухо, как у меня.

Снаружи раздался последний выстрел. Потом наступила тишина.

Наконец он отступил, отпуская. Нашел в темноте мою руку. Я схватилась за него.

— Ты куда? Ты же меня спас. Пойдем, я познакомлю тебя с мамой!

Скорее почувствовала, как он качает головой. Отпускает руку и выходит из ризницы.

Я оставалась стоять в темноте пока меня там не нашел падре Грациано и не вывел наружу к маме.

Глава 5

Максим

Я не ждал, что мне скажут правду, но все-таки оставил крестному шанс. Уже после того, как Лука сообщил мне, какой гребаный коктейль мне споила донна Луиза перед свадьбой Энцо, из лаборатории пришел ответ — с полной выкладкой.

Там была не просто адская смесь. Там было адище.

И я спросил дона.

— Синьор Фальцоне, пока я лежал в полубреду, то слышал, как мне брали кровь. И слышал, что ее отправляли на анализ. Скажите, уже известен результат?

Дон Марко на миг помрачнел, но быстро взял себя в руки.

— Да, малыш, ответ уже пришел.

— И что там? — у меня вспотели ладони, как в детстве. Пришлось спрятать их в карманы.

— Н-ничего особенного. Все хорошо, Массимо, — он повернул ко мне усталое лицо и вымученно улыбнулся.

— Все понятно, — мне и правда было все понятно, — спасибо, дон.

***

Его проблема в том, что он мне слишком доверяет. И почему-то считает, что я не предам его доверие.

Почему, интересно?

Мои чувства смешаны с дерьмом. И я серьезно буду париться о чьем-то доверии?

Взрывчатку я забрал с базы две ночи назад. В охране — все трое из фамильи Фальцоне, и все меня знают. Ни у кого не возникло вопросов, что я здесь делаю.

Если бы я по-настоящему болел о безопасности клана Фальцоне, первым делом переделал бы их систему доступа.

Ну а так меня все устраивает. Я — доверенное лицо дона Марко.

Наверное, он хотел сделать меня своим капо. Потом, со временем.

Я для них слишком ценная боевая единица. Был в горячей точке, командовал спецназом. Почти два года.

Контуженный, правда, зато с боевым опытом. У нас такие на вес золота.

Хотя дон Марко очень хотел, чтобы я учился. Я и учился, а потом пошел в спецназ и ушел на войну.