— Я сказала, руслан Александрович, до свидания, — Ромашкина невинно хлопает ресницами.

И закрывает дверь.

Разворачиваюсь и иду к лифту. Славик стоит, прислонившись к стене, и сосредоточенно корябает острым кончиком ключа слово на выцветшей зелёной краске. Я подхожу ближе, читаю: «ЛОХ». Красиво вывел, ровно и глубоко.

Чуть выше выцарапана мужская гордость с внушительными такими бубенцами. Даже торчащие волосы нарисовал.

У меня растёт художник.

Даю ему лёгкий подзатыльник.

— Пап! — он обиженно трёт затылок, пряча связку ключей в карман. — Ты чего?

Нажимаю кнопку вызова.

— Ты же не женишься на ней? — Слава косится на меня с опаской.

Второй подзатыльник. Уже звонче.

Наконец, двери лифта с протяжным скрипом разъезжаются в стороны. Захожу внутрь. Пахнет плесенью и сыростью.

Слава плетётся за мной, забивается в угол, натягивает капюшон на голову. Нажимаю кнопку первого этажа. Двери закрываются.

Слава молчит секунд десять. Потом из-под капюшона доносится его голос:

— Пап, а может, ты опять с мамой попробуешь?

Я удивлённо оглядываюсь. Он смотрит исподлобья, глаза блестят в глубине капюшона.

— Ну, — поясняет он, — она же явно заревновала. Вон, — он достаёт из кармана толстовки смартфон, светящийся уведомлениями, и тычет им в мою сторону. — Она мне звонила уже раз десять. Она явно напряглась, что у тебя может быть другая женщина. прям бесится.

Я вздыхаю и отворачиваюсь к дверям лифта.

Эх, Виктория. Моя третья бывшая жена. Самый болезненный и тяжёлый для меня развод.

После неё я и завязал с браками. Именно она стала последней женщиной, которую я впустил в своё сердце и открыл душу. Мне было с ней хорошо.

— Пап, — Славик не отстаёт. — Она же завтра точно вернётся из Праги. она так и написала мне. — Он замолкает на секунду, потом добавляет тише, почти шёпотом. — И это был бы хороший шанс вернуть маму.

Хороший шанс вернуть маму…

Стискиваю челюсти до скрипа зубов.

А, может… Может, мне использовать Ромашкину и, правда, вернуть Вику? Может, тогда Славик присмиреет и его подростковые выкидоны станут тише?

— Пап… — сдавленно гвоорит Славик, будто ему сейчас больно, — было бы круто, если бы вы с мамой опять сошлись…

Дыхание спирает и накатывает чувство вины перед сыном, который, как и все мои дети, были лишены нормальной полной семьи.

Славик впервые за долгое время говорит со мной честно и не боится просить.

— Или тебе Нина Ивановна понравилась? — задаёт тихий и абсурдный вопрос мой сын.

— Глупости не говори, — угрюмо отвечаю я. — Не в моём вкусе.

И во рту появляется горечь. и дышать как-то тяжелее.

— Её можно было бы использовать, чтобы вернуть маму, — вздыхает Славик. — На других она не так злилась.

Лифт содрогается и останавливается. Двери открываются и выпускают нас сыном на свободу.

Выхожу на улицу, шаркая неудобными тапочками. Чувствую себя дураком.

Ночной воздух обжигает прохладной свежестью. На небе ни облачка, звёзды горят ярко и холодно. Моя машина стоит немного в стороне под фонарём у трансформаторной будки.

— Пап, ты забыл переобуться?

— Нет, кошка нагадила мне в туфли.

— А, я же говорил говном воняет.

Идём к машине, и вдруг из тени у детской площадки к нам выходит угрюмый Вадимка, бывший муж Ромашкиной.

— И опять что-то говном понесло, — бурчит Славик.

— Слышь, мужик, — Вадим приближается ко мне и сплевывает под ноги. Смотрит на меня. — Вопрос есть… У тебя к моей Нинке серьезно всё? Или решил просто дурочку использовать? она же разведёнка, легкая добыча.

Смотри-ка как завёлся. У Ромашкиной точно есть шанс вернуть этого придурка в белой майке обратно.

Неужели так же завелась и Виктория? Неужели и у меня есть шанс её вернуть.

— Она же мне не чужая, — Вадим хмурится, — волнуюсь я за Нинку. Мозгов-то у неё не особо. может любому уроду поверить.

32. Бандит!

Я стою посреди кухни и смотрю на гору из грязной посуды в раковине. Печально вздыхаю.

Что-то я не подумала. Что-то я рано отправила Руслана Александровича и Славика домой.

Стоило мне, конечно, заставить их мыть посуду. Это был бы ещё один идеальный момент перевоспитания. Ладно уж, сама помою. Буду мыть посуду и строить свои коварные планы о мести бывшему мужу и Кате.

Всё-таки как они взбесились, когда увидели меня рядом с моим боссом. Конечно, мужик он видный, пусть и характер у него противный и язык злой.

Интересно, а когда Руслан Александрович влюблён, то как он себя ведёт с женщинами? Как ухаживает? Умеет ли быть ласковым…

Так, стоп!

Меня не должны волновать сейчас такие вопросы. Я ведь тоже, как и мой вредный босс, считаю что нам ничего не светит.

Ему подавай сочных и молодых курочек, а я… я пока не хочу связываться с мужиками. Одни проблемы от них.

— Муррр-мяу, — раздается требовательное с подоконника.