Маня сидит, по-королевски вылизывая лапу, а потом резко замирает, глядя в окно. Уши торчком, хвост подрагивает. И снова, громче и настойчивее повторяет:

— МУР-МЯУ!

Она оборачивается на меня, сверкая янтарными глазищами, и опять дергает хвостом в сторону окна.

— Что там опять? — вздыхаю я. — Воробья увидела? Манюнь, ну ты же в прошлый раз пыталась его поймать… ну, не охотница ты, не охотница. Смрись.

Я подхожу к ней, запускаю пальцы в ее теплую пушистую шерсть. Она мурчит, но взгляд не отводит. Выглядываю в окно.

Внизу прямо под моими окнами неторопливо шагает Руслан Александрович с белым пакетом в руках к машине, припаркованной у трансформаторной будки.

Чуть позади плетется Славик. В одной руке — телефон, в который он, естественно, уткнулся, а другую спрятал в карман толстовки.

К ним из тени высокий тополей выходит мой бывший муж собственной персоной. Караулил, что ли?

Сердце пропускает удар. Вадим делает шаг вперед, преграждая дорогу, и что-то говорит. Я даже отсюда, с четвертого этажа, вижу, как мгновенно меняется фигура Руслана Александровича. Плечи расправляются, голова чуть наклоняется… Прямо хищник перед жестоким броском.

— Вот черт, — выдыхаю я.

Разворачиваюсь и лечу в прихожую. Маня кидается за мной. Торопливо пихаю ноги в растоптанные балетки, хватаю ключи с тумбочки, дергаю дверь. Выскакиваю на лестничную площадку, Маня шмыгает за мной, но я этого даже не замечаю.

Кое-как запираю дверь на один оборот и прыгаю к лифту. Табло равнодушно высвечивает «2». Черт, черт! Слишком долго.

Лечу к лестнице, перепрыгивая через ступени. Ладонь скользит по пыльным перилам, подошвы шаркают по бетону. Никогда в жизни я так быстро не бегала вниз, даже в юности, когда опаздывала на свидания с Вадимом.

Всего минута, и я, запыхавшаяся и растрёпанная, вылетаю на крыльцо. Маня юркает между моих ног и замирает рядом, напряженная, как маленькая белая тигрица, но без полосок.

Я выскакиваю на улицу в тот самый момент, когда кулак Руслана Александровича с глухим, страшным звуком впечатывается в лицо охнувшего Вадима. Голова бывшего дергается, брызги слюны летят в сторону.

Чуть поодаль стоит Славик. Он держит телефон двумя руками, и на его лице сияет ехидная улыбка.

— Отличный кадр, пап! — негромко комментирует он. — Давай! Врежь ему ещё раз! За дебила нос ему сломай!

Белый пакет, который я собрала после ужина, валяется на грязном асфальте. Контейнеры с пловом вывалились.

Вадима от удара Руслана Александровича ведёт в сторону, он чуть не падает, но удерживается на ногах. Он сплевывает на асфальт кровавую слюну, глаза наливаются кровью.

С рыком бросается на Руслана. Он по молодости тоже любил драки. Наверное, я поэтому в него и влюбилась, потому что увидела в нём смелого и решительного хулигана.

Правда, сейчас я понимаю, что дрался он обычно или с теми, кто слабее, или когда был в толпе таких же «смелых».

Руслан Александрович встречает его с какой-то ленивой грацией. Он уходит от удара, перехватывает руку и коротко, жестко бьет Вадима в солнечное сплетение. Вадим округляет глаза, открывает рот, и из горла вырывается удивленный, сиплый кашель.

Воздух с хрипом покидает легкие:

— Кха-аа…

— Да что вы творите?! — кричу я, сбегая с крыльца. — Остановитесь!

— Давай, пап, наваляй этому козлу! — вопит Славик.

— А ну спрячь телефон! — рявкает Руслан, оборачиваясь на сына. — Я и тебе сейчас всыплю ремня!

Даже я пугаюсь его разъярённого оскала, а Славик лишь вздрагивает, но телефон не убирает.

И именно в этот момент, когда мой босс отвлёкся на сына Вадим, перехватывает инициативу. Бьет Руслана в висок.

Маня кидается вперед с утробным кошачьим урчанием, распушив шерсть.

— Люди добрые! — визг разрезает воздух. Из подъезда вылетает Катя, запахивая на груди бордовый халат. — Убивают! Убивают! Помогите! Полиция!

Руслан, растерянно мотнув головой, приходит в себя и снова атакует.

Он хватает Вадима за майку. Тонкий трикотаж с треском разрывается, и дарит моему бывшему мужу мощный удар в челюсть.

— Лошара! — восторженно кричит Славик, продолжая снимать драку на телефон. — Получил?! Ща ещё получишь!

Руслан и не думает останавливаться, он снова сгребает Вадима за грудки.

— Помогите! Полицию вызовите! — заходится в истерике Катя и неуклюже бежит к дерущимся. — Не трогай его! Отпусти его, сволочь! Бандит! Тут бандит! Убийца!

33. Фу!

— Люди добрые! — продолжает орать Катя.

— Да заткнись ты! — рявкаю я на неё, даже не оборачиваясь. — Ещё тебя не хватало тут со своим оперным театром!

Маня, услышав мой злой голос, молниеносно меняет траекторию и бросается под ноги Кате.

Та тормозит перед ощетинившейся кошкой, которая с воинственным мявком прыгает на нее. Катя визжит уже на ультразвуке и бежит обратно к подъезду, но Маня не отстает.