Ева без колебаний подхватила на руки спящего рёбенка.

— Я позабочусь о ней, Лил. Только будь осторожна.

Лили ещё раз нежно поцеловала Скай. Она взяла Эбби за руку и повела её ко входу в школу, а шериф Роджерс с целой вереницей офицеров следовали за ними. Когда они приблизились к двери, их перехватила пожилая женщина с седеющими рыжими волосами, в очках и с властным взглядом.

— Шериф, что здесь происходит? В чем дело?

Лили предположила, что это директриса, но ей было всё равно. Она втащила Эбби внутрь, прежде чем кто-то успел их остановить. Пока они шли по коридорам, какая-то часть Лили хотела назвать Эбби его имя.

У них никогда не было секретов друг от друга.  Лили сообщила Уэсу об этом, когда они только-только начали встречаться.

— То есть она знает о тебе всё? Типа всё-всё? — переспросил он.

Пока он не озвучил эту мысль вслух, Лили и не понимала, насколько странно это звучит. Она ломала голову, пытаясь вспомнить хоть какое-то событие или мысль, которой не поделилась с сестрой, какой-нибудь тёмный секрет. Но их не было.

С лёгкой грустью она осознала, что теперь у нее есть уйма воспоминаний, которыми она никогда не поделится с Эбби. Воспоминания, которыми она не сможет поделиться вообще ни с кем.

— Если хочешь подождать с мамой, то вернись, ничего страшного.

— Ни за что, Лил. Я с тобой. До конца.

Поддержка Эбби помогала ей двигаться вперед. Когда-то они чувствовали себя здесь королевами — шествовали рядом, абсолютно идентичные. Теперь они стали полными противоположностями.

Эбби была намного крупнее, её ноги тяжело ступали по отполированному плиточному полу, Лили же — кожа да кости, шаги робкие, семенящие.

Лили прошла мимо кабинета директора и её взгляд зацепился за фото. Её фото. Это была её фотография времен второго класса. Она была заснята в любимом сиреневом свитере, на голове ободок в тон. Улыбалась так, будто услышала самую смешную шутку на свете. Под фото находилась простая позолоченная табличка со словами: «Навсегда в наших сердцах», выгравированными изящным шрифтом.

Дань памяти. Мемориал.

  Они думали, что я мертва, — поняла Лили. — Думали, что он меня убил.

Лили ускорила шаг. Она прошла мимо спортзала, откуда доносился скрип кроссовок — неуклюжие подростки отрабатывали баскетбольные приёмы. Миновала несколько классов со скучающими учениками, смотрящими на учителей пустыми глазами. Свернула в следующий коридор и остановилась в паре метров от класса Рика.  С этого места она видела его, а он её — нет.

Он вечно хвастался, что ему достался самый большой и лучший класс. Гордился тем, как самолично его украсил, чтобы выделиться на фоне других учителей. На стенах — постеры Led Zeppelin, Beatles, Джима Моррисона — все «настоящие таланты», как говаривал Рик. Он гордился тем, что был «крутым» и обстановка в классе подтверждала этот факт.

Утреннее солнце лилось через окна, освещая небрежно растрёпанные черные волосы Рика (хотя у Рика ничего не бывало растрепанным случайно). Ему было почти сорок, но благодаря узким чертам лица и отсутствию морщин, он легко мог сойти за тридцатилетнего. Джинсы у него, конечно, были дизайнерские. Помимо этого на нём была чёрная рубашка с закатанными рукавами и тонкий зелёный галстук. Он улыбался классу, демонстрируя точеный профиль и ямочки на щеках, глаза сияли, будто один из учеников только что произнес нечто невероятно умное. Даже сейчас Лили понимала, почему они его боготворили, как легко было попасть под его чары. Он прочел массу книг. Несомненно был очень умен и обаятелен.

Она замерла на мгновение, просто таращась на него. Тем временем, в коридоре становилось все более шумно. Шериф Роджерс остановился рядом с Лили, за ним следовали два помощника и школьный охранник, а замыкала это шествие директриса. Один из учеников заметил их через приоткрытую дверь и перебил Рика.

— Эй, смотрите, копы!

Рик замолчал и проследил за взглядами учеников. В жизни, полной эпичных моментов — а Лили собиралась прожить именно такую, — этот войдёт в число её самых любимых. Выражение замешательства и недоверия на его лице сменилось чистой яростью.

Она годами избегала этого взгляда, училась распознавать признаки надвигающейся бури, знала, что ждёт её, если ошибётся в расчётах.

Но не сегодня. Сегодня она впитывала его гнев, использовала как топливо. Она повернулась к шерифу Роджерсу.

— Этот человек держал меня в плену три тысячи сто десять дней. Рик Хэнсон — тот, кто меня похитил. Тот, кто меня насиловал и от кого я забеременела. Арестуйте его.

Голос Лили больше не был слабым. Она говорила спокойно и уверенно, к ней хотелось прислушиваться.