Через пару недель такая работа мне опостылела. Я, мальчик из интеллигентной сибирской семьи, с хорошим образованием и воспитанием, явно не для того приехал покорять судьбу. Я вдруг вспоминаю, что у меня ведь есть диплом массажиста, что своим друзьям в Туманном Альбионе иногда нет-нет да и делал массажики ко всеобщему восторгу, потому как поход к массажисту для среднестатистического англичанина всегда событие. И вот я открываю ту же самую бесплатную газету, которую, читатель, ты уже знаешь, нахожу купон. Эта система мне знакома: заполняешь бланк, вырезаешь, отправляешь и ждёшь звонков. Всё как у нас. Я с воодушевлением заполняю купон, аккуратно выводя каждое слово. Пишу: Young Russian Masseur. Experienced. Practiced in London. Countryside7. Тогда я думал, что это звучит гордо, почти как «пианист-виртуоз». Я с удовольствием представляю, как ко мне приходят люди, измученные американской мечтой, ложатся на массажный стол под звуки Чайковского, Глинки или Бородина, а я, с чувством и уверенностью, вооружённый отечественными медицинскими знаниями и навыками, возвращаю им гармонию и веру в марксовский капитализм.

Через несколько дней раздаётся звонок. Женщина говорит быстро, как бы автоматически выстреливая слова:

– Hello, this is the newspaper. We need your diploma authenticated.

– Right, of course I can, – отвечаю я, хотя понятия не имею, как это сделать.

– We can’t read it, it’s in Russian, – добавляет она после короткой паузы. – But wait, I just remembered, we have a Russian newspaper, they can translate and verify it for you8.

О чудо! Всё решается проще, чем я ожидал. Я делаю копию диплома, вставляю в факс и отправляю документ в редакцию русскоязычной газеты. Через какое-то время приходит подтверждение: «Да, диплом настоящий, официальный». И вот, наконец, моё объявление выходит в газете. Чёрным по белому: Young Russian Masseur. Practiced in the countryside of London. Now available in Chicago9. Позже мне объяснят, что в Лондоне никакого countryside нет, но какая, в сущности, разница. Тогда я смотрю на эту строчку как на собственную маленькую победу над судьбой. Молодой специалист международного класса. Ну кто откажется от такого чудесного сервиса всего за какие-то пятьдесят долларов в час?

Тут начинается…

И вот однажды – дзинь-дзинь! – звонит телефон. Голос женский, с хищноватой томностью, спрашивает:

– Are you outcall service specialist?10

И вот тут я впервые задумываюсь о том, что дома принимать клиентов было решительно невозможно – обстановка вовсе не массажная и очень далека от эстетики даже самого дешёвого спа-салона. Быстро собираюсь с мыслями и немного сбивчиво, но всё же уверенно отвечаю: да, выезжаю, приеду, только назовите адрес.

Я начинаю ездить и радуюсь, что у меня есть клиенты в самых разных частях этого огромного города, но вскоре до меня начинает доходить, что в стране бесконечных возможностей и ещё более бесконечных недоразумений всё устроено совсем иначе, чем я себе представлял. Довольно скоро я понимаю, что моё объявление несёт в себе не совсем тот смысл, который я в него вкладывал. Никто мне, наивному сибирскому, но достаточно искушённому мальчику, не сообщил, что слово massage в западной культуре давно живёт по соседству с куда более пикантными понятиями. Между строк моего скромного текста «Young Russian Masseur»11 местные читатели без труда разглядели приглашение, от которого, как говорится, веет лёгким, но весьма ощутимым iffy odor12.

Иногда, заканчивая массаж и собираясь уходить, я ловлю на себе взгляды с немым вопросом, требующим безапелляционного положительного ответа. Иногда мне смущённо улыбаются, дамы начинают томно потягиваться, будто готовясь к продолжению – к той самой прелюдии, столь искусно описанной у Ги де Мопассана. Я, мой дорогой любопытствующий читатель, удержусь от описания интимных подробностей, коими пестрили мои встречи с клиентами, ибо, учитывая ценз моей замечательной книги, вы прекрасно осознаёте, какие анатомические метаморфозы и отчасти, простите, позы принимали мои, в кавычках, «пациенты». Скажу лишь одно – массаж я делал хорошо, а выглядел в свои двадцать один, ещё раз простите, как мечта педофила. Поэтому тот самый «тайский хеппи-энд», обещанный на вывесках салонов Паттайи, мои визави порой требовали почти невербально.

Когда я наконец начинаю понимать, что происходит, во мне поднимается гремучая смесь ужаса и стыда. Постепенно доходит: я оказался на скользкой тропинке, в прямом смысле слова, ведущей к проституции, которая может сыграть со мной злую шутку. Я благодарен этому опыту, потому что в какой-то момент, будучи оставленным без чаевых, с проклятиями и вышвырнутыми за дверь вещами, порой без денег, я чётко осознал, что в жизни ты должен настаивать на той точке зрения, с которой приходишь в мир.

Я вооружаюсь той самой газетой, где вышло моё первое объявление, и уже с приличным запасом английского языка решаю всё прояснять заранее. В начале каждого сеанса я сообщаю им, что, дамы и господа, если вы ищете happy end, эта услуга не по адресу. Вам в раздел adult services. Я же прихожу исключительно с терапевтической миссией, как будущий врач, ну или, во всяком случае, прикидываюсь таковым. Моё объявление в разделе services, который не имеет никакого отношения к тому, чего вы вожделеете.

После этого круг клиентов резко сужается, но зато остаются самые интересные: адвокаты, финансисты, врачи – люди зрелые, с которыми после массажа мы говорим о книгах, музыке, о жизни. Я получаю не только свои честные пятьдесят долларов, но и новые знакомства, опыт, уверенность.

Мои клиенты живут в домах с мраморными лестницами, каминами, дубовыми полами и личными бассей-