Он махнул рукой, и над его головой запорхало нечто светящееся, похожее на бабочку, только немного крупнее. Не сразу рассмотрела тоненькие ножки, ручки и крошечную головку. Фея?

— Во время состязания мы будем видеть вас и всё с вами происходящее, но вы не будете видеть нас, — декан снова махнул рукой, фея исчезла. — И хочу повторить: какими бы реальными ни были видения, вам ничто не угрожает. Удачи!

Я невольно огляделась. Интересно, разноглазый любимец ултуанок тоже здесь?

— Ищешь Тереса Велху? — хмыкнул Артар.

— Нет! — слишком быстро возразила я.

Шилу только криво усмехнулся. Сидевших вдоль стен адептов и магистров начало затягивать туманом, и я вздрогнула, когда мне в ухо прошипели:

— Са-ку-бона! — и думать забыла о притаившемся под мантией Идже.

А вайш ловко соскользнул на пол и, махнув всеми лапками одновременно, зазмеился прочь.

— Какой-то он странный, — подал голос наблюдавший за нами Артар. — И по-моему...

Но остаток фразы затерялся в свисте ветра. Я... падала с высоченной скалы вниз, в густой сероватый туман. Первая реакция — паника. Но декан ведь сказал «видения», значит, падение — иллюзия! А если так... я представила, что падаю не в туман, а в гигантскую пуховую подушку. И действительно легко осела в мягкий пух. Но подушка начала затягивать меня внутрь, и в то же мгновение я оказалась по пояс в зыбучем песке. Над головой — слепящее солнце и птица-падальщик, летающая кругами, а меня тянет и тянет вниз. Но я представила, что мои ноги упираются в панцирь гигантской черепахи, остановивший погружение в никуда... и в то же мгновение очутилась под водой. Лёгкие разрывались от недостатка воздуха, уродливое чудовище неслось на меня, разинув утыканную острыми зубами пасть. Но послушный моей воле огромный осьминог обвил его тело щупальцами и утянул в глубину, а меня вынес на поверхность проплывавший мимо скат... «Видения» сменяли одно другое. Гнездо исполинской хищной птицы, мои школьные преследователи и остальные жители города, бегущие ко мне с воплями «Сжечь ведьму!», подземелье, единственным источником света в котором были светящиеся глаза каких-то тварей... Но вот, вырвавшись из очередной передряги, я оказалась перед многоярусной пирамидой, затерявшейся в джунглях, и вздрогнула, заметив гигантский змеиный хвост, обвивавший её ярус за ярусом. А на самом верху расположился «хозяин» хвоста — существо настолько омерзительное, что я отвела глаза, но тут же снова их вскинула, услышав тоненький жалобный писк. Фея, которую нам поручили спасти, билась в лапах обвившейся вокруг пирамиды твари. Я решительно шагнула вперёд и...

— Ты добралась сюда первой? Немыслимо!

Я резко обернулась. За мной стоял Ройгос, немного более встрёпанный, но ничуть не менее заносчивый. Повинуясь моим мысленным импульсам, всё, что меня окружало, едва заметно изменялось — пирамида, джунгли, крадущийся по ветке леопард, цвет неба. Неизменными оставались только змеевидная тварь, рыдающая фея и Ройгос. Значит, они — не иллюзия, а змей ещё и...

— Кажется, эта тварь не поддаётся нашей магии, как и вайши, — проигнорировав реплику ултуана, я махнула рукой на верх пирамиды. — Есть идеи, как спасти фею?

Ройгос даже не глянул вверх.

— Мне нет дела до феи, — процедил он. — Она — такая же иллюзия, как и всё остальное, только более стойкая. Но тебе с твоим человеческим восприятием этого не понять. И ты способна раздавить моё сознание, как улитку? Ты? — он угрожающе наступал, я попятилась.

— Остановись, Ройгос! Я не ищу с тобой ссоры!

Он будто не слышал. Светлые глаза потемнели, и я едва успела отскочить от гигантской улитки, чуть не наползшей на меня со спины. Фея продолжала жалобно причитать, тварь на пирамиде зашевелилась, кажется, собираясь её сожрать, а Ройгос продолжал наступать на меня, с издёвкой бормоча:

— Как панцирь улитки... Вы, люди, мало чем отличаетесь от животных, но смеете бросать вызов полубогам?

И моё сознание словно переключилось. Я перестала пятиться, перестала беспокоиться о фее и исходе «состязания». Эта сцена напомнила одну из многих, повторявшихся вновь и вновь во время бесконечно долгих лет школьного обучения. Но больше никогда. Я чувствовала, как нечто могущественное и тёмное заполняет моё сознании, вытесняя всё остальное. И уже не видела ни Ройгоса, ни вызванного им улиточного монстра, ни пирамиды. Всё искажалось, дробилось и перетекало в другие формы. Я слышала раскаты грома, треск крошащихся камней. Кажется, пирамида рассыпалась за моей спиной, a освобождённая фея начала виться вокруг лица, лихорадочно повторяя:

— Сетри, Сетри, Сетри...

И снова ощущение, будто что-то касается сознания. А голос феи странно напоминает шипение...

— Идж? — пробормотала я.

Часто заморгала, и сгустившееся вокруг марево начало рассеиваться. Я — по-прежнему в Зале Тысячи Грёз, рядом — Ройгос, отряхивающийся от слизи и отбивающийся от гигантской улитки, пытающейся его облизать. А вокруг моей шеи обвился Идж, с беспокойством заглядывающий мне в лицо.

— Наконец-то пришла в себя... — выдохнул он.