— Да, блять, Влад, ты заебал. Говно это все. Предвыборный пиздежь. Я же понимаю, что нихера из этого сделать не смогу. И люди понимают. Срать они хотели на мои речи. У них своих проблем дохрена, чтобы еще сидеть и эту мутотень слушать. Но что делать? Мне позарез надо этого козла обойти. А он ничем не лучше меня. Просто старше. Раньше вылез. Больше успел. И я сам вижу, какие херовые шансы. Им проще его двинуть. Тупо по накатанной схеме. Чем со мной рисковать. Поэтому буду дальше на своем посту штаны протирать. Пока его удар не хватит. Или пока он не выбесит кого повыше. А он не выбесит. Сколько раз власть сменялась — нихера. Всем подмахивает. Умеет, короче.

— Умеет, — соглашаюсь. — Выживает самый гибкий элемент системы.

— Да помню я, — отмахивается. — Ты лучше скажи, что мне делать, чтобы это все переломить?

— Скажу, — говорю. — Сейчас я тебе такое скажу, что ты там всех нахер порвешь на этом выступлении.

Глаза хлопает.

Не верит.

По плечу его хлопаю.

— Ты помнишь, когда был на все сто уверен в том, что говорил?

— Да, бывало.

— Ну вот прямо говоришь и знаешь, что все так и будет. Четко. Без херни. Помнишь такое?

— Помню. Вот например…

— Мне рассказывать не надо. Для себя вспомни. Как это было? Что ты чувствовал?

— Подъем, — выдает. — Мощь.

— Вот, — снова сжимаю его плечо. — Где это чувство подъема у тебя? Где мощь?

— Все здесь, — по грудной клетке себя бьет.

Четко в солнечное сплетение.

— Теперь ты мне снова эту речь расскажешь. Из этого чувства. Понял? Когда мощь прет. Когда подъем идет. Сечешь?

Его собственные словечки применяю. Чтобы точно до мозга пробраться.

Вербицкий кивает как завороженный.

— Но сначала главная тема, — добавляю. — Ты когда выступаешь перед аудиторией. Это как с женщиной. Выходишь на сцену и трахаешь всех. Не кого-то одного. Не двух. Всех, блять. Все аудиторию подминаешь под себя и выебываешь.

Вербицкий тот еще гуляка.

Такая метафора ему зайдет. Уже вижу, как заходит.

— Ты же мужик, — говорю. — Нехер сопли жевать. Размазывать всю эту херню по бумаге. Твоя задача простая. Выйти на сцену, взять микрофон и выебать всех.

Молча кивает.

— Ты меня понял? — выдаю резко.

— Да, Влад, охуенно, — согласно кивает, его губы растягиваются в улыбке. — Ну ты мощь. Ты прямо то, что надо. Настроил так настроил. Охренеть вообще.

А я боковым зрением вижу реакцию его помощников.

Характер у Вербицкого такой, что прилететь может в любой момент. Любому. И каждый в кабинете это знает.

На мое «Ты меня понял?» они все будто по команде чуть ли не пригибаются вниз.

По ходу здесь перебрал.

Полегче надо.

С людьми такого уровня как Вербицкий важна осторожность. Это сегодня ему мои советы заходят. А завтра…

Короче, чую, как меня несет.

Тормозить пора.

И тут в голове мелькает Градов. Его предупреждения. Хорошо, что у нас сегодня встреча. Будет, что обсудить.

Пока заканчиваю с Вербицким, в сознании еще кое-что проносится. Никак мне покоя не дает.

Моя брюнетка.

Полина Давыдова.

Несколько дней прошло. Пора бы нам встретиться. А то слабо я за ней ухаживаю. Обороты нужно набирать. Решил, что моя будет. Значит, так и будет.

7

— Пап, спасибо за цветы! — радостно говорю отцу.

Тишина.

Даже убираю телефон от уха, чтобы проверить, не сорвался ли звонок. Нет, все нормально. Вызов на экране, время идет. Ничего не зависло.

— Цветы? — наконец спрашивает отец. — Извини, не понял. Какие цветы?

Растерянно смотрю на ландыши, которые доставил курьер. Тут целая корзина. Или лучше сказать клумба? Нежный аромат уже заполняет комнату.

Ландыши — мои любимые цветы.

Но вообще, если посудить, отец мне их никогда не дарил. Он неизменно заказывал доставку роз. Через своего помощника.

Невольно прикусываю язык.

А я-то думала, мы продвинулись… в последнее время у нас довольно напряженные отношения из-за спора об учебе.

Отец уверен, я должна учиться заграницей. А у меня на этот счет совсем другое мнение. Вот потому мы совсем не сходимся. Мама пробует все уладить в своей обычной мягкой манере. Часто у нее получается, но похоже, сейчас другой случай.

В общем, ландыши прислал совсем не папа. Мириться со мной он не собирался.

— Тебе прислали цветы? — спрашивает отец дальше. — Кто?

Только этого не хватало сейчас. Тема женихов не менее напряженная, чем обучение.

Он давно пытается меня с кем-то свести. Устроить выгодный брак. А я даже слушать об этом не хочу.

Сначала учеба, диплом. Не тянет меня увязнуть в одной роли. Хочется большего. Да и не нравится мне идея отца решать за кого я должна выйти замуж.

— Там нет карточки? — новый вопрос звучит, прежде чем успеваю сосредоточиться на ответе.

Карточки действительно нет.

Но папе об этом знать необязательно.