Многие крупные бизнесмены повелись на проект. Популярная сеть. Быстрый взлет. И такое же стремительное падение. В серьезный минус.

Вероятно, у Молотова есть связи. Внутренняя информация. Что-то такое, чего нельзя было увидеть в официальных отчетах.

— Меня его ум заводит, — замечает Инга.

— Ум? Серьезно? — слышится смешок.

— Да, — уверенно произносит она.

— И давно тебя такое цепляет?

— Слушай…

— Ой, девочки, вы же в курсе, что его не просто так «Молотом» называют, — доносится со стороны.

— Ну конечно, у него фамилия Молотов, — тут же говорит Инга.

— Нет, — фыркает.

— Конкурентов разносит. Его все нанять стараются, чтобы вперед вырваться. Уже давно пошла слава, что там, где Молот в команде, там и победитель.

— Может мужики его из-за бизнес успехов так и зовут, но моя подруга же с ним встречалась пару недель, — протягивает и выразительно двигает бровями. — Там такой «молот» — мама не горюй. Понимаете, о чем я?

Кровь невольно приливает к щекам.

Обсуждений таких достоинств Молотова не ожидала.

— Она девушка с опытом. Кого у нее только не было. Любит побольше, пожестче, погорячее. И знаете, что сказала? — прищуривается, отводя всех вокруг выразительным взглядом. — После Молота другим делать нечего. Будто второй раз девственность потеряла. Как он ее…

— Ну хватит, — не выдерживаю. — Кому интересно такое слушать?

— Полин, не перебивай, — мигом бросает Инга. — Мне интересно. Нет, ну про его подвиги давно слухи ходят. Но чтобы так… это тебе Милана сказала? Он недавно с ней разошелся.

— Да, она самая, — кивает. — В общем, прибор у Молотова что надо. Таким агрегатом убить можно. Он ее так отдолбил. Она говорит, казалось, до челюсти достанет. А уж если сзади…

Я не ханжа, но это слишком.

Отхожу, пока все настолько увлечены этим обсуждением, что ничего вокруг не замечают.

Дался всем этот Молотов. Зарвавшийся хам.

И что в нем Инга нашла? Внешность? Ну допустим. Впечатляющий размер? Да это же просто бред какой-то. Отношения на доверии строятся, на уважении. А такой тип как Молотов на нечто подобное не способен.

Все. Зачем опять думаю о нем?

Вычеркнуть пора.

Отбрасываю назойливые мысли, не представляя, как скоро жизнь столкнет нас опять.

6

— Ну что, Влад? — спрашивает у меня Вербицкий. — Как тебе?

Пиздец полный.

— Речь не очень, да? — хмурится, качает головой, поворачивается, взглядом выискивает кого-то из помощников: — Пускай перепишут. Раиса, давай, надо быстро сделать. До выступления успеть. Кто эту речь написал? Дерьмо какое-то.

Дерьмо. Это он верно подметил. Но дело совсем не в речи.

— Стоп, — говорю.

Вербицкий оборачивается, глядя на меня. Его помощница замирает на месте. Остальные выстроились возле стены, стараясь лишний раз не привлекать к себе внимания.

— Проблема в другом, — замечаю.

Вербицкий сейчас активно продвигается по карьерной лестнице. Скоро выборы. Ему нужна поддержка избирателей.

Есть серьезный конкурент. Опыта там больше. Связи круче.

Но с учетом того, что бывают удачные моменты для вливания «свежей крови» в административный аппарат. Именно на ближайших выборах у Вербицкого шанс. Запланирован ряд выступлений. Наблюдать будут за обоими. Кто себя покажет лучше, того по итогу и продвинут.

Ему надо понравиться людям. А люди устали. Даже не так. Заебались люди уже. Ничего нового на таких выступлениях не говорят. Все по накатанной. Они слушать не будут. Очевидно, что симпатии будут на стороне более привычного возрастного кандидата. Он уже в струе. Что-то делает. А Вербицкий для них темная лошадка. Молодежь восприняла бы его активнее, только молодежь в целом не особо интересуется выборами. Тем более, на местном уровне.

— В чем проблема? — спрашивает Вербицкий.

— Речь нормальная, — говорю. — Хорошо написано.

— Тогда что не так?

Шагаю к нему.

Вербицкий присаживается.

Останавливаюсь.

Его помощницы уже рядом и не видно.

А я смотрю на нашего кандидата.

— Валентин, — обращаюсь к нему. — Вообще, не важно, что ты говоришь. Главное — как. Ты сам в каком состоянии?

— Ровно все, — замечает. — Выучил. Рассказал.

Выучил — тут он молодец. С памятью проблем нет. Но глядя на то, с каким постным ебалом он эту херню несет, сразу ясно — будет провал.

— Что ты чувствуешь? — спрашиваю.

— Ничего.

— А кроме «ничего»?

— Ровно.

— Хорошо. А кроме «ровно»?

— Да ничего.

— Понял, — киваю. — И?

— И ничего, — прямо съеживается на стуле.

— Ты сам-то что про речь думаешь?

— Хорошая речь. Ну вроде. И ты сказал. Ты в этих темах сечешь. Значит, реально пойдет.

Сжимается сильнее под моим напором.

— И? — дальше подстегиваю.

— Не знаю.

— Не знаешь, — киваю, не сводя с него глаз: — И?

Тут его и взрывает.