В следующий момент Молотов подается вперед. Опирается кулаками о поверхность парты, нависает над парнем так, что тот невольно сутулится, оказываясь в его тени.

— Это верно подмечено, — заявляет Молотов. — В самую суть. Мне нравится, когда студенты говорят прямо.

Моргнуть не успеваю, как…

— Лучше так, чем если все сидят и молчат, — добавляет он.

Обстановка разряжается. За долю секунды.

Не знаю, как Молотов делает это, кажется, он ничего особенного не говорит, и дело вообще не в словах. Он словно всем своим видом транслирует нечто вроде «Мы с вами одной крови».

— Продажа — это и есть влияние, — говорит он. — Продавать можно что угодно. Продукты. Вещи. Себя. Идеи. По ситуации.

— Но ведь не на каждого можно повлиять, — доносится мужской голос из противоположной стороны аудитории. — Есть люди с низкой степенью внушаемости. Когда у тебя развито критическое мышление, ты все эти хитрые рекламные трюки считываешь на раз.

— Конечно, — кивает Молотов.

— Я сразу такое раскусить могу.

— Да, можете.

— Но многие ведутся.

— Ведутся.

— Лохов вообще большинство.

— Согласен.

— Я бы таким руку не подавал.

— Да, таким ничего нельзя подавать.

— Их развести легче всего.

— Именно так.

— А вот с теми, кто реально умен, сложнее.

— Сложнее, верно, — задумчиво произносит Молотов. — Но есть техника, которая проймет любого.

— Какая?

— Хотите, чтобы я показал?

— Еще бы.

— Тогда прошу, — Молотов делает приглашающий жест. — Выходите к доске.

Парень поднимается. Идет туда, куда ему показывают.

Заинтересованные перешептывания. После — тишина. Молотов спокойно выжидает.

— Ну где? — нетерпеливо выдает парень.

Пауза.

Они… не понимают? Хотя мне самой тяжело дается выход из гипноза. Наверное, тут помогает только личная неприязнь к Молотову.

Так хочется, чтобы ему утерли нос.

Но происходит с точностью до наоборот.

— Вот! — наконец выдает первый парень. — Как же ловко вы нас всех сейчас провели.

Точно. Все как зачарованные ждут секретный секрет. А тот, кто утверждал, что его никакими манипуляциями не взять, сейчас послушно вышел к доске.

— А как не вестись? — теперь спрашивает он. — Как отбрасывать все эти крючки?

— Никак, — спокойно отвечает Молотов.

— Нет, ну так не бывает. Нужно ведь бороться…

— Мы каждый день делаем выбор. И часто сами этого не осознаем. Мы так хотим свободы. И с этим все просто, — тут Молотов вдруг смотрит прямо на меня. — Свобода — знать самого себя. Знать то, чего ты реально хочешь.

И что-то внутри меня отзывается. Что-то неосознаваемое словно бы уже делает выбор против всех законов логики.

Забываю, что хотела сбежать отсюда.

Он хороший лектор. Объективно — хороший. И кажется, я еще сама не знаю, как крупно сейчас попадаю.

17

— Назовите мне самого известного психолога, который приходит вам на ум, — предлагает Молотов.

— Фрейд! — практически одновременно слышится с разных концов аудитории.

Раздаются другие фамилии, позже начинают называть кого-то еще, но при обсуждении большинство сходится на том, что полярность Фрейда неоспорима. Как и вклад его психоанализа.

— А кто хоть раз слышал про Эдварда Бернейса? — спрашивает Молотов дальше, обводя всех внимательным взглядом.

Тишина.

— Это что-то по теме пропаганды, — неуверенно подает голос кто-то из задних рядов. — Да?

— Бернейс отец пропаганды, — заявляет Молотов. — И племянник Фрейда. Гений пиара. Это благодаря ему мы все живем в мире, где Фрейд настолько популярен. У остальных пиарщики были хуже.

Поднимается заинтересованный гул.

— И что такого особенного делал этот Бернейс?

— Работал с бессознательным, — отвечает Молотов. — Кто-то считает, что влияние основано на разуме. Надо найти весомые аргументы, проработать четкую структуру. Но решают эмоции. Первобытные рефлексы. Покажу на примере.

Как не стараюсь смотреть на него критично, больше не выходит. Вся его мимика, манера держатся, весь его вид цепляет и держит внимание.

Может все дело в контрасте. Выглядит Молотов совсем не так, чтобы ждать от него высоко-интеллектуальных рассуждений. По атлетическому телосложению он смахивает скорее на борца, чем на ученого. И если взять наше общение, то конечно, было понятно, что он умный, расчетливый, тот еще хищник. Но теперь все выходит на другой уровень. Гораздо выше.