Я чувствую Аврору раньше, чем она появляется на пороге нашей палаты. Узнаю по звуку шагов, по тихому, строгому голосу, которым она отдает приказы подчиненным, по легкому кашлю, оставшемуся после простуды.

Других лечишь, доктор, а себя не жалеешь? Непорядок. Тебе нужен мужчина, который бы тебя берег. Я бы справился с этой миссией…

Приподнявшись на локте, я судорожно выглядываю из-за медсестры, которая теперь маячит пышной грудью перед моим лицом, делая вид, что готовит капельницу. Перехватываю напряженный взгляд Авроры, направленный на нас. Плыву по волнам ее недовольства.

Поревнуй меня, красивая. Мне будет приятно.

Но в лазурных, как море, глазах – лед и северное сияние.

- Евгения, вас ждут в соседней палате, - произносит она так грозно, что чертово вымя чуть не выпрыгивает из халата. – Здесь я дальше сама.

Женька вылетает из палаты, как пробка из бутылки, но в дверях ее останавливает Аврора, берет за локоть и что-то строго выговаривает ей на ухо. Я не разбираю слов, но примерно догадываюсь, о чем речь.

Просто лежу и любуюсь женщиной, которая меня зацепила. В гневе она прекрасна.

4.3

- Я поняла, Аврора Владиславовна, - мямлит медсестра, мгновенно поникнув, и неловко натягивает подол на бедра. – Я пойду?

- Ступай, - по-царски отпускает ее доктор и прикрывает дверь, переключаясь на нас.

Я улыбаюсь ей – получается криво. Чертовы шрамы!

Аврора равнодушно проходит мимо меня, прижимая к груди историю болезни, садится на стул рядом с койкой Артема, листает его анализы. Я неотрывно слежу за ними. Переглядываемся с соседом, который еще не отошел от бесплатного эротического шоу и пышет тестостероном, я глазами показываю ему, что если отвесит пошлую шутку в адрес врача – останется без протеза. Он закашливается, демонстративно отворачивается к окну, стараясь не смотреть на Аврору.

Правильно. Моя она, пусть даже пока не осознает этого.

- В пятницу можно вас выписывать, - деловито заключает Аврора, закрывая историю. - Дальше реабилитация и… не переживайте, все будет хорошо, - ее приятный голос звучит так заботливо, что я ревную.

- Слышал, Громов? В пятницу, – неожиданно спохватывается Артем. – Он мне биопротез за свой счет обещал, - хвастается Авроре, как мальчишка, которому купили велосипед за хорошие оценки.

- Обещал – выполню. Сказал же, - хмуро бурчу.

- Это добрый поступок, - без тени эмоций хвалит меня Аврора, бросив мне крохи своего внимания. – Вы хороший человек… Мирон, - делает паузу перед моим именем, словно забыла его или оно мне не подходит.

- Вы меня не осмотрите? – с вызовом выгибаю бровь.

Едва заметно вздохнув, Аврора идет ко мне, как на эшафот, опускается на край койки. Я дурею от ее близости. Хочу дотронуться, но вместо этого лишь жадно вдыхаю ее аромат. Она пахнет лекарствами, шампунем и… домашним уютом. Ничего особенного, а для меня как афродизиак.

Пользуясь моментом, бесцеремонно рассматриваю ее вблизи. Аврора манит своей естественностью. На лице ни грамма макияжа, но оно идеально от природы, пшеничные волосы собраны в тугую строгую прическу, на тонкой шее цепочка с гребаным кольцом. Никогда бы не подумал, что буду ревновать к покойнику.

- Как самочувствие? – чуть слышно спрашивает она, внезапно осипнув.

- Теперь гораздо лучше, - отвечаю так же тихо.

Кивает невозмутимо, проигнорировав легкий подкат, приподнимает мою футболку, проверяет швы, невесомо порхая пальцами по коже. Я шумно втягиваю носом воздух, тяжело сглатываю.

Меня ведет. От запаха, от шепота, от прикосновений.

Как она это делает со мной?

- Заживаете хорошо.

- На мне все, как на собаке… С-су… - проглатываю ругательство, когда она неожиданно резко давит на живот, и все органы внутри отзываются тупой болью. Сосредоточенно ощупывает меня с каменным лицом. Нежные руки превращаются в орудия пыток.

- Но придется вам еще немного у нас задержаться, - выносит она вердикт, что-то пометив в своих бумажках.

- Я не против, - мой голос проседает.

Контроль и выдержка осыпаются пеплом к ее ногам. Поддавшись порыву, я беру Аврору за руку, бешено сжимаю прохладные пальцы, не позволяя вырваться.

Она вскидывает подбородок, наконец-то мы схлестываемся взглядами. Лед между нами трескается. Наша зрительная сцепка как маленький секс. Аврора смотрит на меня долго, пристально, с необъяснимой болью, будто призрака увидела. Заторможено моргает, прогоняя наваждение. Ее ладонь подрагивает в моей.

- Выздоравливайте, - читаю по губам.

Выдернув кисть, она прячет ее в карман халата и, опустив голову, молча сбегает из палаты. Дверь хлопает за ее спиной.

- Мирон, совесть поимей, - тянет Артем, пронаблюдав за нами. – Что это было? Вы как будто сексом при мне занялись.

- Пошел ты, озабоченный! – рычу и с размаха запускаю в него подушку. Он ловко ее ловит, ржет, тут же дает мне пас.

- Женись, Громов!