- Женюсь, - уверенно хмыкаю, гипнотизируя закрытую дверь.

На такой точно женюсь. Или я не Мирон Громов.

Глава 5

Аврора

В ординаторской тихо и ни души, густой вязкий сумрак прорезается слабым лунным сиянием, которое слегка касается моих сомкнутых век и растворяется в тусклом свете настольной лампы. За окнами темно, на часах далеко за полночь, и это самое тяжелое время. С наступлением ночи оживают призраки прошлого, хотя порой я сама их призываю от одиночества.

В наушнике звучит наша мелодия, я откидываюсь на спинку жесткого дивана и расслабляюсь, но почему-то ОН мне не снится. Представляю родной образ, который тут же расплывается, пытаюсь поймать его во сне - ускользает. Будто пора отпустить его, а я не могу!

Дыхание сбивается. Я просыпаюсь от ощущения, что моей щеки невесомо дотрагиваются чьи-то теплые пальцы, ласково ведут к скуле, заправляют выбившуюся из прически прядь за ухо. Тяжелая мужская ладонь ложится на плечо. В нос проникает сладкий запах сакуры.

- Авр-рора, - хрипло рокочет знакомый баритон.

Я заторможено взмахиваю ресницами, пытаясь сфокусировать взгляд, вижу перед собой ЕГО лицо и невольно улыбаюсь.

- Наконец-то пришел, - выдыхаю в полудреме, думая, что все еще сплю.

На инстинктах выпрямляюсь, подаюсь вперед, и мы оказываемся близко, почти вплотную. Его неровное дыхание касается моих губ, становится лихорадочным, крепкие пальцы впиваются в ключицу и сжимают шею там, где бьется пульс, напоминая, что я все еще жива.

Боль уходит, как бывает только с НИМ.

- Если бы я знал, что меня здесь так ждут, то явился бы гораздо раньше. Прямиком из реанимации, - шелестит с хрипотцой и надрывом.

Галлюцинация рассеивается, и на ее месте материализуется реальный мужчина. Похожий, но… не мой. Я это точно знаю, потому что неделю назад получила результаты теста ДНК. Вероятность его родства с моей свекровью – 0%. Ожидаемо, но глубоко внутри до последнего теплилась надежда.

Я часто моргаю, прогоняя фантома.

Он чужой. Посторонний человек. Обычный пациент, которого я должна долечить, выписать и... забыть. Попрощаться с ним навсегда, но…

Мне все равно не хочется отпускать его. Некоторое время я эгоистично наслаждаюсь нашей близостью. Почти тону в ней, камнем падаю на дно, снова выныриваю и захлебываюсь накатившими эмоциями. С трудом заставляю себя очнуться, хотя это нелегко - мне приходится сконцентрироваться на отличиях. Голос слишком низкий и грудной, глубокий шрам на пол-лица, легкий прищур и скупая улыбка. Все другое. И главное – глаза. Вместо привычных серых радужек – выраженная гетерохромия.

Вдох. Выдох. Чувства атрофируются, сонный флер улетучивается и в дело включается мозг.

- Громов, почему вы не в палате? – строго выговариваю, убирая с себя его руку.

- Тш-ш, весь персонал перебудите, - приглушенно посмеивается он, прикрыв мне рот широкой ладонью. На его плечи небрежно накинут медицинский халат, под ним - привычная футболка цвета хаки, под которой бугрятся мышцы и проступают очертания армейских жетонов. - Я и так с риском мимо поста проскользнул. Пришлось вспомнить разведывательные навыки. Никогда бы не подумал, что они мне пригодятся в мирной жизни.

Я с показным недовольством свожу брови к переносице, стойко выдерживаю ласковый и пронзительный мужской взгляд, который благодаря своей особенности и игре теней кажется гипнотизирующим. Игнорирую свое взбесившееся сердце, подскочившее к горлу из-за него.

- Уберите руки, - мычу сдавленно.

Я перехватываю его запястье, ощущаю, как ускоряется пульс под грубой кожей, и мой начинает биться так же безумно. При этом внешне мы оба невозмутимы. Буравим друг друга внимательными взглядами, шумно дышим в унисон. Молчим...

Усмехнувшись, Мирон достает наушник, запутавшийся в моих волосах.

- Шарль Азнавур? – прислушивается, будто узнает или запоминает. - Классика…

«Я уйти не мог, прощаясь навсегда…» - звучит на французском. Я забираю наушник, ставлю на паузу песню и поднимаюсь с дивана. Довольно ностальгии! Никто не заменит мне ЕГО.

Разворачиваюсь к двери, чтобы выставить ночного гостя из ординаторской, но перед моим лицом возникает охапка пушистых цветущих веток сакуры. Машинально принимаю их и зарываюсь носом в мягкие лепестки.

- Кстати, этот скромный букет вам, - настойчиво произносит Громов, напоминая по напору моего мужа. - Не мог я прийти с пустыми руками, а доставку в госпиталь не пускают. Я пытался - завернули.

- Что? Откуда? – делаю глубокий вдох, впуская в себя аромат весны, которая забрала у меня все, что мне было дорого. Отрицательно качаю головой, оставляя букет на столе. - Нет, я не хочу знать, как вы это доставали. Только напомню, что вам противопоказаны физические нагрузки!