- Пф, бросьте, какие нагрузки? – не унимается он, сбросив с себя халат. – Прямо за окном палаты растет вишневое деревце. Все бы ничего, но эти ветки как раз били по стеклу по ночам и мешали нам с Артемом спать. Вчера вы его выписали, а я остался совсем один. Меня так бессонница замучила, что я не выдержал. Дальше все как в тумане - и вот я здесь, с вами.

- Не смейте повторять этот трюк, - отчитываю его с неподдельной тревогой. Не для таких глупых «подвигов» я его по частям собрала и воскресила. - В вашем состоянии любые "вылазки" опасны и могут закончиться плачевно. В конце концов, второй этаж.

- Не волнуйтесь за меня, Аврора. Впрочем, если будете, мне приятно…

Я отступаю от него, он неумолимо надвигается, каждый раз все сильнее сокращая расстояние между нами. Мы будто кружим в вальсе по ординаторской. Он, разумеется, ведет.

Невыносимо!

Громов далеко не первый пациент, который решил приударить за мной, но именно с ним я теряюсь, как зеленая студентка меда. Не понимаю, как реагировать. Как унять неправильный трепет в груди? Мирон действует так уверенно, будто я его законная жена – и он намерен вернуть свое.

- Я ваш врач, поэтому не волнуюсь, а несу ответственность, - суровой фразой провожу границу между нами. Но он нагло и безжалостно топчет ее, вновь оказываясь рядом.

- Хм, пусть так. С чего-то надо начинать, - хмыкает, доставая из-за пояса банку молотого кофе. - Предлагаю начать с разговора за чашечкой горячего эспрессо.

- Где вы его взяли? Вам нельзя, – устало протягиваю, закатив глаза, и уже ничему не удивляюсь.

- На посту стащил. На что только не пойдешь ради дамы.

Я проглатываю улыбку. Сумасшедший.

И снова чувствую острый укол боли. ОН был таким же…

- Верните на место, Мирон, - скрещиваю руки на груди в знак защиты и, попятившись, упираюсь бедрами в край стола. Сама загоняю себя в ловушку. - Вы ведете себя как мальчишка.

- Я импровизирую. - Он упрямо делает шаг ко мне, лишая путей отступления. И на полном серьезе выдает: - Вы мне нравитесь, Аврора, и очень хотелось сделать вам приятное. Улыбнитесь, вам это невероятно идет…

5.2

Мне не составит труда дотянуться до тревожной кнопки или крикнуть на пост, чтобы вызвали охрану – и уже через секунду Громова в моем кабинете не будет. Безопасность в нашем госпитале на высшем уровне – пришлось проверить на себе не раз, и всегда ни одной осечки. У нас далеко не санаторий, а в палатах находятся люди травмированные не только физически, но и психически, так что от них можно ожидать чего угодно. Но почему-то именно этому пациенту я всецело доверяю. Он не причинит мне вреда, даже когда стоит так близко, что я слышу его сбивчивое дыхание. От него не исходит опасности. Сложно объяснить - я просто чувствую это на уровне интуиции.

Не исключено, что причина моего спокойствия банально кроется в сходстве с НИМ. Я впервые сталкиваюсь с подобным, и мне кажется, что я ничуть не здоровее своих пациентов и меня впору определить на больничную койку.

- Возвращайтесь в палату, Громов, - прошу ровным тоном, стойко выдерживая волнующий зрительный контакт с прошлым. - И спокойной ночи.

Я отталкиваюсь от стола, навстречу Мирону, и наши тела на секунду соприкасаются. Он тут же галантно отступает и пропускает меня, сцепив руки за спиной, чтобы не трогать меня против воли. Все-таки я в нем не ошиблась, и в глубине души это радует.

- Не могу, - негромко бросает мне вслед.

- Бессонница? – хмыкаю, не оборачиваясь. – Я попрошу медсестру сделать вам укол, чтобы вы отдохнули.

- Прошу, только не эту вашу… Женечку, - выплевывает с презрением. – Такой, как она, не место в военном госпитале. Вы же сами это прекрасно видите, Аврора.

Удивленно вскидываю брови. Мирон – один из немногих, кто не потерял голову под воздействием Женькиных чар. О таких она отзывается недружелюбно: или лицемер, или импотент. Мне же хочется думать, что он серьезный, ответственный мужчина.

- Евгению скоро переводят, - зачем-то оправдываюсь, - в медслужбу штаба.

- Хм, там быстро найдут применение ее "талантам", - протягивает с намеком, но спотыкается о мой предупреждающий взгляд. - Подруга ваша? – прищуривается, считывает ответ по моей реакции. – Никогда бы не подумал. Вы слишком разные. Зря…

- В палату, Громов! Иначе вызову охрану, - блефую, чтобы взбодрить его.

Указываю рукой на дверь. Однако Мирону плевать на мои угрозы - он видит меня насквозь и точно знает, что я не претворю их в жизнь. По-армейски четко развернувшись кругом, он садится на диван, именно на то место, где я спала недавно и которое сохранило мое тепло. Сохраняет военную выправку даже в больничной одежде, словно продолжает нести службу.

- Я не в состоянии, - лжет с каменным лицом. - Вы были правы, леди-доктор, мне нельзя чересчур активничать. Пока я ветки ломал и к вам добирался, потратил все силы. Сердце хватает, давление шалит. Если упаду в коридоре, вы будете себя винить за то, что меня прогнали. В конце концов, вы давали клятву Гиппократа. Только вы можете меня исцелить, Аврора.