Тем более я уже не на работе. Сейчас сижу у Макса на кухне, обхватив ладонями кружку с давно остывшим чаем, и смотрю на стол. Почему-то я вдруг вспоминаю наш старый кухонный стол из детства.

Макс однажды зачем-то попытался вырезать ножом свои инициалы. Тогда ему сильно влетело от отца, а он только пожал плечами и сказал, что столу так даже лучше, теперь у него есть характер.

Брат стоит ко мне спиной. Мы так и не поговорили о том, что Макс сделал с Кириллом.

- Ешь. - Он снова пытается меня накормить, но мне не хочется.

- Не хочу.

- А я не спрашиваю.

- Спасибо тебе за то, что вступился. - Беру вилку и нож и отрезаю кусочек стека. Но мясо так и продолжает лежать на тарелке.

- А кто, если не я?

- Я всё равно переживаю. Кирилл сказал, что напишет на тебя заявление.

- Хотел бы - уже написал. Такие, как твой Кирилл, больше любят болтать и пугать.

- Он не мой.

Макс смотрит на меня внимательнее. И в его взгляде на мгновение появляется что-то мягче обычного. Совсем чуть-чуть.

- Ну вот и не трясись тогда за него.

- Не за него трясусь, только за тебя.

- Я взрослый мальчик, Нин.

Он говорит это с ленивой усмешкой, но я знаю его слишком хорошо. Это не лёгкость. Это способ не дать мне уйти в чувство вины.

- Если он всё-таки подаст…

- Что будет? Скажет, что я дал ему в морду? Так я дал. Не отрицаю. Хочет - пусть идёт. Только что-то он не идёт. И не пойдёт. Потому что ему сейчас не до этого. У него морда важнее. Репутация. Работа. Защита его сраная.

Последние слова он бросает уже с откровенным презрением.

- Ты знаешь про защиту?

Он тянется за сигаретами, потом вспоминает, что я здесь, раздражённо убирает пачку обратно на подоконник и барабанит пальцами по столу.

На самом деле я тоже думаю о защите. Думаю слишком часто.

- Нина, сколько ты ещё будешь сидеть и думать, что всё как-нибудь само рассосётся?

- Я так не думаю.

- Ты всё ещё ведёшь себя так, будто с ним можно по-человечески договориться. Будто он одумается. Нина, он тебя уже сожрёт и не подавится. Он тебе годами ездил по мозгам. Обесценивал всё, что ты делала. Потом ещё и бабу себе завёл. Теперь эта баба у тебя на работе тебе в лицо улыбается. А ты всё ещё сидишь и боишься, не слишком ли жёстко будет ответить. Тебе самой не смешно?

Самое неприятное в том, что брат прав.

- А что ты предлагаешь?

- Разнести ему защиту к чёртовой матери. У тебя есть какие-нибудь файлы, черновики…

- Есть. Мы работали вместе. Но я не хочу выглядеть как истеричка, которая мстит.

- Нина, да плевать. Серьёзно. Ты не на конкурс благородных страдалиц идёшь.

- Ты всегда умеешь поддержать.

- Просто говорю как есть.

И это правда. Он никогда не погладит по головке.

- Если ты сейчас опять проглотишь, он это тоже запишет на свой счёт, как и всегда. Для него это будет просто идеальный расклад.

Он прав.

И именно поэтому мне так хочется с ним спорить.

- А если не получится? Я не знаю, с чего начать.

- Открой ноутбук. - Откровенно смеётся брат. - Нажми кнопку пуск…

- Очень содержательно.

- И ещё, Нин. Хватит его жалеть.

- Я не жалею его.

- Жалеешь. Всё ещё думаешь, как бы не ударить слишком сильно. Всё ещё примеряешь на себя его последствия. Всё ещё носишь его проблемы, как со своими. Завязывай.

Он говорит это грубо, почти жестоко. Но у меня от его слов щиплет глаза.

- Нина, послушай. Я не говорю тебе врать или выдумывать по поводу твоей работы над диссертацией. Просто расскажи всем правду. Сделай его жизнь неудобной.

- Знаю. А если я не смогу?

Не двигаюсь. Сижу, смотрю в стол, и чувствую, как внутри поднимается паника, злость, усталость. Кирилл всё-таки до толкал меня до крайней точки, после которой уже не отступить.

Потом Макс выпрямляется, кивает куда-то в сторону комнаты и говорит уже совсем буднично, как будто речь идёт не о разрушении чужой защиты, а о том, чтобы достать зимние вещи из шкафа.

- Тогда я, как и всегда, помогу тебе. Иди за ноутом.

Я качаю головой, и впервые за весь вечер у меня вырывается что-то похожее на живую, усталую улыбку.

- Невыносимый ты человек.

- Зато полезный.

Я иду в комнату за ноутбуком, и с каждым шагом у меня всё сильнее стучит в висках.

Ну что же. Придётся, Кирилл, мне с тобой играть грязно.

Дорогие!

Рекомендую новинку

Ариша Дрозд «Развод. Пластика любви»

Глава 20

Кирилл

Грязная чашка стоит в раковине.

Обычная белая чашка, и я сам не понимаю, почему именно она раздражает меня сильнее всего. Не гора посуды, не разбросанные в ванной баночки от кремов, не открытый шкаф в спальне, не брошенный на стул кардиган, а эта чёртова чашка с тёмным следом на дне от кофе.

Я стою у мойки, смотрю на неё и чувствую, как внутри снова начинает накапливаться раздражение. Не ко времени оно.