Инна живёт у меня временно. Временно - это ключевое слово. Потому что оставить её одну в её состоянии было бы уже откровенным свинством, а после того как отец выгнал её из дома, выбора, по сути, не осталось. Не на улицу же её отправлять. Как бы всё ни сложилось, у меня есть пределы того, что я могу себе позволить. И да, ситуация далека от нормальной. Да, она создаёт проблемы. Да, она уже начинает действовать мне на нервы. Но это не отменяет главного: я не мог поступить иначе.

Это я повторяю себе не первый раз.

И это даже не ложь.

Просто правда, в которой слишком много лишнего.

Через сорок минут я выхожу из квартиры. Инна не выходит меня провожать. И, честно говоря, слава богу. Мне сейчас не нужен ни её хмурый взгляд, ни ещё одна попытка «поговорить». Мне нужен воздух, машина и два часа спокойствия.

По дороге я несколько раз проговариваю начало доклада.

К университету я подъезжаю уже в нужном состоянии. Здесь всё проще. Здесь понятные правила. Аргументация в тексте либо работает, либо рассыпается. Здесь я на своей территории.

И это ощущение придаёт уверенность, и пульс приходит в норму.

В холле меня встречает научный руководитель. Жмёт руку, говорит что-то про спокойствие, про уверенность, про то, что работа сильная и всё пройдёт как надо. Я киваю, отвечаю коротко, по делу. Вижу ещё несколько знакомых лиц и чьи-то вежливые улыбки. Секретарь комиссии проверяет бумаги. Я машинально смотрю, всё ли на месте, и ловлю себя на странном облегчении от самой простоты этих действий.

Вот папка.

Вот распечатанный отзыв.

Вот автореферат.

Вот презентация.

Порядок - одним слово.

Даже смешно, насколько человеку иногда достаточно иллюзии, что если бумаги лежат ровно, то и жизнь ещё можно разложить по файлам.

В аудитории прохладно, но лишком яркий свет.

В первом ряду уже сидят несколько человек, переговариваются вполголоса. Кто-то листает материалы. Кто-то смотрит в телефон. Я ставлю папку на кафедру, проверяю флешку, пробегаю взглядом по первым слайдам и чувствую, как внутри окончательно собирается привычный каркас.

Да.

Вот теперь - всё отлично.

Я знаю свою работу. Работал не первый год. Да, многое делалось вместе с Ниной. Да она мне помогала. Так всегда бывает. Любая большая работа обрастает людьми, разговорами, черновиками, правками. Но финальную структуру сделал сам. Да и вообще, я очень много сделал. И если Нина теперь захочет задним числом превратить участие в авторство, это будет уже не наука, а дрязги.

Эту мысль я тоже давно себе объяснил.

И она тоже звучит достаточно убедительно, чтобы не копать глубже.

Меня представляют.

Я выхожу.

Начинаю говорить.

Первые минуты всегда самые трудный, но потом голос сам находит ритм.

Я вижу, как реагируют люди, как кто-то начинает слушать внимательнее, как председатель слегка кивает на одной из формулировок.

Всё идёт ровно, не сбиваюсь. На сложных местах не ускоряюсь. На цифрах не плыву. Даже вопросы по ходу ловлю спокойно, без суеты.

И вот в этот момент возвращается почти забытое чувство - что всё ещё можно удержать под контролем.

Не жизнь целиком, конечно. Это уже было бы слишком самоуверенно. Но хотя бы сегодня. Хотя бы здесь. Хотя бы этот кусок пространства, в котором всё зависит от того, как точно ты говоришь и насколько убедительно выглядишь.

Я заканчиваю основной доклад и делаю глоток воды.

Председатель благодарит, перелистывает бумаги, собирается перейти к следующей части. Я смотрю в зал, уже почти позволяя себе внутренне выдохнуть, и вдруг вижу, как открывается дверь.

Сначала не понимаю, в чём именно дело.

А потом вижу, как заходит Нина.

На секунду у меня буквально воздух застревает в груди.

Она выглядит спокойно. Надеюсь, она не собралась устроить тут концерт.

- Простите. - Говорит она. - Можно мне слово?

В аудитории сразу меняется воздух. Ещё ничего не произошло, но все уже слышат её холодный тон.

Я смотрю на неё и уже понимаю, что у неё в руках не просто папка.

- Что вы хотите сообщить? - Председатель хмурится.

Нина смотрит на меня всего секунду. И этого хватает.

Потом снова смотрит на комиссию и ровным, внятным голосом произносит.

- Я хочу заявить, что в представленной диссертации использованы результаты моей работы без указания авторства. Иными словами, я обвиняю Кирилла Зарецкого в плагиате.

И в этот момент я понимаю, что мне пиздец. Это точно конец.

Дорогие! Делюсь с вами эмоциональной новинкой

Мира Спарк "Развод. Предательство не лечится!"

– Спать с ординаторшами собственной жены – это просто за гранью даже для тебя, Андрюх.

Обмираю за дверью, услышав имя мужа.

– Пока только с одной, – нагло ухмыляется он в ответ.

Распахиваю дверь – подскакивает испуганно.

Смотрим друг на друга – отводит глаза.

– Да, Маша, я тебе изменяю. Она молодая, красивая и в постели – просто ураган. Ласкает меня так, как…

– Ах, ты мерзавец, – шепчу я, сжимая кулаки, и надвигаюсь на предателя. – Иди-ка сюда, дорогой. Сейчас я тебя «приласкаю»…