— Думаю, что она скрывала многое. И, возможно, не только от нас, но и от всех старейшин, — ответила я, чувствуя, как старые обиды и подозрения всплывают на поверхность.

Мы обменялись встревоженными взглядами.

— А что входило в него? — спросила я.

— Хм… возможно, теперь и я так думаю. Это древнее заклинание на языке тулаев, что-то вроде черной магии. Нужно было соблюдать особый ритуал: сжигать волос раз в месяц и выполнять определенные действия. У меня была записка с инструкцией, но как только бабушка сказала, что больше не нужно, записка исчезла. Я тогда забеспокоилась и начала вас искать, понимая, что натворила, — объяснила Лиза.

— Ох, Кендра... — вздохнула я, вспоминая прошлое. — Как я верила ей раньше. Но стоило ее сыну завершить свою миссию, как она тут же предали меня.

— Ну, бабушка считает, что это ты во всем виновата, что не уберегла его, и поэтому он ушел к другой, — Лиза рассмеялась, но в ее голосе звучала горечь.

— Жаль, что она так думает, — ответила я, чувствуя, как внутри поднимается волна обиды. — Разве она не видит закономерности в поступках своего сына? Каждые семь лет он ищет утешение на стороне.

Я горько усмехнулась, но слова давались с трудом.

— Предатель и изменник, который даже не способен говорить о проблемах. Он не понимает и не ценит, что такое семья. Лицемер, которому проще кивнуть, чем взять и решить хоть что-то. Он просто уходит. Всегда. Как гром среди ясного неба. Оставляет после себя пустоту, и все вокруг ошеломлены, — голос дрогнул, но я заставила себя продолжить. — Вчера он клялся в любви, а сегодня уже с другой.

Я замолчала, чувствуя, как ком подступил к горлу. Слова дались нелегко, но мне нужно было их произнести.

Лиза тоже молчала. Ее взгляд был устремлен в пол. Казалось, мои слова задели и ее. Она прекрасно понимала, о ком я говорю, и, похоже, у нее было собственное мнение на этот счет.

— А знаешь… может, ты и права, — наконец проговорила она тихо. — Но это не отменяет того, что бабушка всегда обвиняла тебя. Наверное, она просто не хотела признавать, что ее сын был… таким.

— Возможно, — коротко ответила я, чувствуя, как старые раны вновь начинают ныть. — Но это ничего не меняет. Все, что я могу, — это идти дальше, Лиза.

Лиза нервно сжала руки, а затем выдохнула и подняла на меня глаза, полные грусти.

— А мой отец… он, к сожалению, как кукушка, — сказала она, и голос ее дрогнул. — Дети для него становятся чужими, как только он покидает гнездо. Финансовая поддержка? Она теряет всякий смысл, если у тебя нет самого главного — папы. Кто обнимет тебя и скажет: «Привет, я рядом, все будет хорошо!»?

Ее голос оборвался, и она вытерла слезы, которые предательски покатились по щекам.

Она продолжила дрожащим голосом:

— Он всегда был холоден со мной, хотя я так старалась показать ему, какой я стала. Посмотри! Я здесь, я сильная и скоро буду могущественной. Я докажу тебе, что ты потерял многое, когда бросил меня.

Я посмотрела на Лизу. В ее глазах горел огонь, но где-то глубоко внутри я видела ту маленькую девочку, которой она все еще оставалась. Девочку, которая отчаянно жаждала отцовской любви, но так и не получила ее.

— Ничего, когда-нибудь все его дети соберутся и закидают его своими накопленными обидами, — тихо, но серьезно сказала я.

Лиза слабо улыбнулась, но ее глаза блестели от непрошеных слез. Я подсела ближе и крепко ее обняла. Мы просидели так какое-то время, молча, словно пытаясь найти утешение друг в друге.

— Знаешь, — наконец заговорила я, разрывая тишину, — пора оставить это в прошлом. Все это уже позади. Нам нужно думать о будущем.

Лиза кивнула, вытирая слезы ладонью.

— Ладно, давай подведем итоги, — сказала я, стараясь сменить тему и вернуть в разговор легкость.

— Давай, — быстро согласилась она, и вдруг, словно ничего не произошло, подмигнула мне. Улыбка на ее лице была хрупкой, но искренней.

Я улыбнулась в ответ. В тот момент я поняла, что, несмотря на все испытания, мы вместе справимся

Она набрала в грудь воздуха и начала рассказывать:

— Пока тебя не было, Арахус потерял власть. Теперь во главе стоит Вешна, мир Веснакрылых долин. Бабушка Кендра сыграла какую-то особую роль, явно не с добрыми намерениями.

Я нахмурилась, слушая ее слова.

— И еще, в разгар войны упоминали пророчество о «Потерянной ведьме», — Лиза взглянула на меня с интересом.

— Пророчество? — переспросила я, чувствуя, как внутри все напряглось.

— Да, — продолжила она. — Но твоя мать сказала, что время ведьмы еще не пришло. Она должна пройти свой путь, чтобы возродиться.

— Возродиться? — я нахмурилась еще сильнее.

— И я думаю, возможно, ты сможешь ее вернуть, — Лиза наклонилась ближе ко мне. — Может, тебе известна дорога к ней?

Я молчала, обдумывая ее слова. Пророчество, «Потерянная ведьма», возрождение... Все это звучало как часть чего-то большего, чего-то опасного.