— Ты действительно думаешь, что можешь наложить чары на того, кто знает о них больше, чем ты сама? — его голос был низким, каждая его интонация словно резала воздух. Глаза потемнели, и в них вспыхнуло что-то древнее, что-то, что заставляло дрожать даже самых уверенных в себе людей. — Мне не нужны твои заклинания, крошка.

Мы все замерли. Даже Альбус, который обычно не пропускал момент вставить колкость, стоял в стороне, стиснув зубы. Лиза слегка отступила назад. Ее взгляд оставался твердым, несмотря на происходящее.

— А ты не недооценивай меня, Леха, — с вызовом ответила она, не моргая. — Ты можешь быть кем угодно, но я чувствую, что внутри тебя что-то… что сильно волнуется именно по этому поводу. И если ты думаешь, что можешь просто так гулять, скрывая свою истинную природу, ты ошибаешься. Рано или поздно в этом мире тебя раскроют.

Адриан слегка склонил голову, его взгляд сузился. На миг казалось, что он вот-вот взорвется, но вместо этого он выдохнул, и уголки его губ приподнялись в легкой, почти насмешливой улыбке.

Так вот он какой на самом деле, самодовольный гад!

— Истинная природа, говоришь? Ты даже не представляешь, насколько ты права, — его взгляд был свирепым, словно он пытался прожечь Лизу насквозь, но затем он неожиданно смягчил его, и в голосе появилась странная, почти философская интонация. — Ты знаешь, как скрыть мою энергию? Чем прикроешь ее? И как долго будет действовать твоя магия? Даже в моем мире пока нет такой технологии.

Лиза на секунду замялась, но затем, собрав всю свою храбрость, ответила:

— Меня учили скрывать энергию еще в первом классе, — ее голос слегка дрогнул.

— Это другое, моя энергия другая. Ее не скрыть, — резко перебил ее Леха, точнее, Адриан, его голос стал злым и режущим.

Лиза на мгновение растерялась, но тут же продолжила, словно что-то внутри нее требовало высказаться:

— Это древняя магия. Как-то в наш класс пришел мальчик, с которым никто не хотел дружить. Но мы стали друзьями. Он говорил, что из тайной долины и многому меня научил. Но это все временные решения… Потом я стала ученицей его матери из Веснакрылых долин. Мы с ней разработали эти чары накладывая их на вещи, чтобы она могла свободно навещать своего сына и быть незамеченной в этом мире. Поэтому можно сказать, что нас двое, кто…

— Лиза, давай к сути, — перебила я, видя, как Адриан начинает терять терпение. Его взгляд становился все более холодным, а атмосфера вокруг казалась будто накаленной.

— Адриан так на меня смотрит, и... я под его чарами правды! — вдруг выкрикнула она, словно осознав что-то, и резко махнула рукой, избавляясь от его магического влияния.

— Однако, — я покачала головой, стараясь сохранять спокойствие, но внутри все кипело. — Мы хотели рассказать тебе все, но ты так привык использовать только свою силу? Тебя не учили нормально общаться?

— Так быстрее, — совершенно искренне удивился Адриан, явно не понимая, в чем моя претензия.

— Быстрее? — я прищурилась, чувствуя, как раздражение во мне начинало нарастать. — Ты правда думаешь, что это единственный способ?

— Если у тебя есть другой, — спокойно ответил он, пожав плечами, — я открыт для предложений.

— Открыт? — я фыркнула, чувствуя, как мое терпение с треском рушится. — Ты даже не пытаешься понять, что такое доверие, Адриан. Ты просто берешь и заставляешь людей говорить то, что хочешь!

— Потому что они тратят время на глупости, — спокойно парировал он, пристально глядя на меня, словно пытался проникнуть в самые глубины моего сознания.

— Глупости? — вмешалась Лиза, ее голос прозвучал громче и резче, чем обычно. Она сделала шаг вперед, ее глаза сверкали. — Ты называешь глупостями все, что не вписывается в твой идеальный план? Все, что не подчиняется твоей воле?

Адриан промолчал, но его взгляд говорил больше, чем любые слова. Это был взгляд существа, которое привыкло все контролировать, которому казалось, что его методы — единственный правильный путь. И этот взгляд был холоден, как лед.

Лехи-таксиста больше не существовало. Его стерли из этого мира, как только он перестал быть нужен для прикрытия, для обеспечения Адриану невидимости. Это словно напоминало всем нам, что Адриан не терпит излишеств, не допускает лишних деталей.

— Я промолчу, — злобно бросил Альбус, скрестив руки на груди и отвернувшись. Его лицо было мрачным, а голос — полным сарказма и негодования. Это было его молчаливое сопротивление, его способ выразить презрение.

Лиза, словно игнорируя его, достала из кармана маленькую булавку. Ее руки дрожали, но она держала предмет осторожно, будто он был бесценен.

— Вот, возьми эту булавку, она зачарована, — ее голос дрогнул, но она смотрела прямо на Адриана. — Она из твоей долины. Ею пользовалась мать моего парня, о котором я говорила. Она погибла от рук «псов дьявола» в одном из наших походов.

Я перевела взгляд на Адриана. Его лицо оставалось непроницаемым, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. Он аккуратно взял булавку из рук Лизы и прикрепил ее к своей одежде, словно она всегда должна была быть там.