— Первенцев, — мягко, но с горечью ответил он. — Детей, рожденных теми, кто прикоснулся к его могуществу. Они были для Источника чем-то вроде питательной среды, источником энергии, поддерживающим его существование. По сути, это был чудовищный пожиратель детских душ. Веками он требовал кровавых жертв для сохранения своей нечеловеческой силы.

Михаэль замолчал, но я не осмелилась прервать его. В его глазах мелькали тени воспоминаний, от которых было некуда скрыться.

— Мона... — его голос дрогнул, но он продолжил, — она понимала, вернее, догадывалась об этом. Она отказывалась становиться матерью. Не из страха, а чтобы защитить жизнь своего будущего ребенка. Но Источник, обладающий непостижимыми способностями, узнал о существовании ее эмбриона. Он потребовал его.

Мое сердце замерло, когда я услышала его слова.

— Она сопротивлялась, яростно, отчаянно, используя всю свою магию, всю силу, которая была ей доступна. Но Источник был слишком силен. Он поймал ее, подверг ужасным пыткам, методично, шаг за шагом истощая ее силы и волю. Когда я, наконец, нашел ее... — его голос сорвался, он опустил голову, на мгновение закрыв глаза, — она была измождена, сломлена, на грани смерти.

— И что ты сделал? — прошептала я, чувствуя, что едва могу дышать.

— Я ничего не успел... — с горечью сказал он. — В своем отчаянии она приняла страшное решение: пожертвовать собой, чтобы защитить нерожденного ребенка.

Он замолчал, и лишь спустя несколько долгих мгновений продолжил:

— Небеса, или какая-то высшая сила, приняли ее жертву. Природа Источника изменилась. Под влиянием Моны он стал другим. Даже в своей смерти она ослабила его, изменила его суть. Но...

— Но этого было недостаточно, — тихо догадалась я.

— Да, — прошептал он. — Мне нужна была она. Ее жизнь. Ее присутствие. Я любил ее больше всего на свете. И я поклялся вернуть ее.

Его голос стал жестче, в нем появилась сталь.

— Я начал изучать способы вернуть ее, но вскоре понял, что для этого мне нужна та же сила, что и у Источника. Сила, которой теперь обладала Потерянная ведьма, рождающаяся каждые пятьсот лет. Тогда начались мои поиски сына.

— Твой сын? — Я замерла, едва веря в то, что слышу.

— Да. Тогда начались мои поиски. Проблема была в том, что среди миллионов эмбрионов, копий, созданных Моной для запутывания следов Истинного, мне нужно было найти единственного.

— Миллионы? — прошептала я, потрясенная.

— Она создала множество копий, чтобы скрыть настоящего. Найти истинного было почти невозможно. А Потерянная ведьма, каждый раз ускользала от меня. Мне нужен был либо наш сын, либо ведьма.

Он замолчал, но в его глазах горел огонь, который говорил больше, чем его слова.

— Я создал кулоны для каждого найденного мной эмбриона и возрождал их поочередно. Кулоны, содержащие частицы ДНК миллионов детей, помогали мне дать им жизнь. Рожденные с частицей силы Источника и Потерянной ведьмы, они ждали, когда им дадут их силу. Я изучал их, искал ту самую искру, тот след, который мог бы привести меня к истинному наследнику. Но все они были обычными. Ни один из них не обладал даже намеком на могущество своей матери. Никому дар не был дан.

— И ты не остановился? — спросила я.

— Нет. Я изучал генетику, алхимию, все, что могло помочь мне разгадать эту тайну. Я поклялся найти его — истинного, с ее силой. Потому что через него я мог вернуть Мону.

— Черный кулон тебе нужен был еще и для удержания их или для измерения магии? — спросила я. — Там хранилась их ДНК для изучения?

— Ты проницательна, — ответил он, отпуская меня на землю. — Но узнать точно я ничего не мог, только выяснить, мой ли это сын. Но истинный он был один, остальные — это копии с маленьким отблеском той силы. Эмбрион, рожденный из кулона, тщательно скрывал источник реальной силы в нем же. Возможно, я еще не всех нашел, но этот метод давал мне хотя бы шанс понять, настоящий ли эмбрион.

— Значит, ты не мог и не знал, есть ли там вообще та сила? Сам кулон ее скрывал.

— Именно так! Но я носил их на своей шее и ждал, что в критический момент они призовут магию Источника, и кулон засветится. Но пока ни один не зажегся.

Он посмотрел на меня с грустью и сказал:

— Отдай мне свою силу. Я хочу спасти Мону из темницы, где она заточена. Пусть мать увидит своих детей, пусть увидит белый свет! Мне больно думать, что она не сможет обнять своих сыновей.

Я посмотрела на Михаэля с сомнением и состраданием. Его глаза горели отчаянием и решимостью, но было ли это действительно правильным путем?

— Михаэль, — произнесла я мягко, — сила, которую ты ищешь, может принести больше вреда, чем пользы. Твоя любовь к Моне понятна, но, возможно, ее жертва была тем, что действительно спасло мир. Ты должен задуматься, действительно ли стоит рисковать всем ради ее возвращения.

Он опустил голову, ощутив тяжесть моих слов, но его решимость не угасала.