Он выставил руки, направляя всю свою энергию против своего отца. Из его ладоней вырвался мощный луч света, настолько чистый и сильный, что даже тьма вокруг начала отступать. Луч поразил гигантскую тварь, и я видела, как она разрывается на части под натиском этой силы.

— Ты... ты истинный король! Это ты! — прошептала я, осознавая, что он был тем, кого мы все ждали.

Он взглянул на меня и улыбнулся. Его улыбка была теплой, но в ней была и печаль, словно он уже знал, чем это все закончится.

И в этот миг, не успела я даже осознать, что происходит, как две черные стрелы, наполненные разрушительной магией, пронзили его. Его тело дернулось от удара, и он рухнул рядом со мной.

— Нет! — закричала я, но звук моего голоса утонул в грохоте битвы.

Все вокруг будто застыло. Я больше не слышала крики, не видела вспышек магии или летящих огненных стрел. Все исчезло, кроме него. Его глаза смотрели на меня, полные боли, но в них все еще оставалась нежность и решимость. Он знал, что это конец.

Я подползла к нему, чувствуя, как мое сердце разрывается. Мои руки дрожали, когда я обняла его, отчаянно пытаясь удержать его здесь, рядом со мной.

— Нет, нет, держись. Нас прикроют, все будет хорошо. Ты обещал мне... Ты обещал, прошу тебя! — шептала я, слезы текли по моим щекам, и боль разрывала меня изнутри.

Его дыхание становилось все слабее, но он поднял руку и осторожно коснулся моего лица.

— Ты... сильная... — прошептал он, его голос был едва слышен. — Ты справишься...

— Нет! — закричала я, прижимая его к себе еще крепче. — Живи, Адриан, живи! Не оставляй меня!

В этот момент наши энергии слились воедино, и над нами возник ослепительный защитный купол, который словно отделил нас от хаоса битвы. Я почувствовала, как тепло его силы переплетается с моей, превращаясь в единый поток. Адриан, тяжело дыша, сжал мою руку так крепко, что мне стало больно, но я не отстранилась. Его голос прорвался сквозь грохот сражения:

— Вместе мы сила.

Я посмотрела ему в глаза, в которых горела решимость, и прошептала:

— Я рядом. Я с тобой.

Мои слова были не просто обещанием — они стали клятвой. В этот момент я прижалась к нему и крепко поцеловала. Этот поцелуй был для нас обоих напоминанием: мы все еще живы, мы есть друг у друга и не отступим.

Внезапно купол засветился еще ярче, словно отвечая на наши чувства. Свет исходил из глубин наших соединенных душ, наполняя пространство вокруг теплом и силой. Это был свет надежды, любви и веры. Он проникал в каждую клеточку моего тела, стирая усталость и страх, заменяя их безграничной уверенностью в том, что мы сможем победить.

Адриан, несмотря на раны и боль, медленно поднялся. Его глаза сияли, отражая свет купола, и в этом взгляде я увидела жизнь, решимость и несломленную волю. Я поняла, что никакие силы тьмы не смогут нас разлучить. Даже если нас ждет конец, мы примем его вместе — борясь до последнего вздоха.

Наш свет становился все ярче, распространяясь вокруг, как волна, отталкивающая густую тьму, что пыталась нас поглотить. Этот свет был не только нашей защитой, но и нашим оружием. Я чувствовала, как он становится частью нас, нашей верой в то, что даже в самом мрачном мраке можно найти искру надежды.

Битва за пределами купола продолжалась, но внутри него мы были неуязвимы. Этот свет — наш свет — поглощал черные стрелы, нейтрализовал темную энергию, очищая пространство вокруг. Я знала: этот свет увидят наши друзья. Они поймут, что мы еще боремся, что еще не все потеряно.

Адриан, заметив, как свет распространяется все дальше, коснулся моей щеки и слабо улыбнулся. Его лицо, несмотря на усталость и боль, было спокойным и уверенным.

— Мы не одни, — прошептал он, и его голос звучал как тихая, но мощная мелодия, проникающая в сердце.

Эти слова наполнили меня теплом, словно еще одна волна света разлилась внутри. Я сжала его руку, давая понять, что чувствую то же самое. Мы были вместе, и этот свет, рожденный из нашей веры и любви, был сильнее любой тьмы.

Мы поднялись, готовые продолжить борьбу, зная: наш свет будет гореть до тех пор, пока мы вместе. В этот момент я заметила своего сына, который мчался к нам, переполненный отчаянием и решимостью. Но вдруг он резко остановился. Его лицо застыло, а губы начали шептать что-то невнятное.

Вдруг из его тела вырвались белесые духи — они извивались, как змеи, и устремились в нашу сторону. Добиравшись до купола, окружавшего нас, они словно без препятствий проходили сквозь его границы и проникали внутрь. Купол моментально осветился и начал расширяться, превращаясь в огромный шатер, ослепительный в своем сиянии.

Духи постепенно начали обретать плоть, и перед нами предстало множество фигур. Это был целый клан Потерянных Ведьм, во главе которых стояли две фигуры, величественные и пугающие одновременно — Мона и Лухарис.