Может, он буддист и верит в перерождение душ? А мы с Ангелиной для него настоящее искупление грехов?

Максим приезжает за мной, чтобы мы подписали брачное соглашение. За Ангелиной согласилась присмотреть соседка, Ангела закрыли в вольере.

Сегодня мне лучше, я выхожу из дома самостоятельно, держась за поручни.

— Обопрись о мою руку, — слышу совсем близко голос, и меня снова обжигает незнакомое чувство.

Это плохо так реагировать на фиктивного мужа. Наверное потому что с непривычки. У него просто странный голос.

Завораживающий. Обезоруживающий.

Или у меня слишком обостренное восприятие.

Опираюсь о подставленный локоть и чувствую, как напрягаются и становятся каменными мышцы под рубашечной тканью. Пальцы горят, хочется отдернуть руку. Я этого не делаю только потому, что не хочу показаться неловкой или дикой.

Максим помогает мне сесть в машину на заднее сиденье. Я рассчитывала, что он сядет наперед, но он садится рядом. Чувствую его присутствие в салоне, чувствую мужское дыхание и слышу громкое хлопание двери.

Разворачиваюсь и заговариваю первой.

— Максим, вы не обидитесь, если я вас о чем-то попрошу?

— Тебя, — поправляет он меня.

— Тебя, — повторяю послушно.

— Смотря о чем ты хочешь попросить, — отвечает. — Но обещаю, что постараюсь не играть в обиженку.

— Это может показаться странным, но... Можно мне тебя... потрогать? Это... Это важно.

В салоне устанавливается неловкая пауза, а затем звучит решительное

— Можно. Трогай.

Моя ладонь попадает в жесткий захват. Максим тянет ее к своему лицу, прикладывает к щеке. Кожу покалывает колючая щетина.

— Ты не бреешься... — вырывается у меня.

— Не бреюсь... — он качает головой, и это выглядит так странно и непривычно, как будто он трется щекой о мою ладонь.

Голос тоже звучит глухо, хотя он нарочно его приглушает, чтобы не слушали водитель с охранником.

Я выдергиваю ладонь, быстро пробегаю по подбородку, очерчиваю овал лица, провожу по скулам, кончиками пальцев скольжу по лбу. Брови у него насуплены, сведены к переносице, между ними пролегла вертикальная складка.

Убираю руку, опускаю на колени.

— И какой вердикт? — интересуется Максим. Теперь в его голосе явно слышится насмешка.

— Мне кажется, ты красивый мужчина, — говорю вполне серьезно.

— Значит, тебе нечего бояться, — говорит он уже открыто ухмыляясь. — Или ты думала, что выходишь замуж за урода?

— Я ничего такого не думала, — у меня даже уши горят от смущения.

— Ладно, не волнуйся, — уже другим тоном продолжает Залевский, — ты не потеряешь сознание, когда с тебя снимут повязку. Если бы у меня был шрам в половину лица, я бы тебя предупредил.

— Я не это хотела узнать, — говорю тихо. — Меня не волнует твоя внешность. Мне все равно.

— Вот и отлично, — отвечает равнодушно Максим. — Поехали?

Киваю и отворачиваюсь.

Я не скажу ему, что почувствовала бы, если бы от него исходила угроза. А от него исходит только тревога. Волнение. Боль. Много боли.

Все что угодно, только не опасность.

Но я ему этого не говорю. Незачем.

Пусть думает, что мне важно отсутствие шрамов на лице. Хотя я уверена, что если бы могла заглянуть в его душу, там бы все было испещрено шрамами.

Глава 5-1

— Каталина, где ты нашла такого красивого мужа, признавайся? — шепчет Паула громким шепотом.

— Ай, Паула, тише ты, как тебе не стыдно! — одергивает ее Лусия. — Не доведи Господь малышка услышит, как ты мужа ее матери и их благодетеля обсуждаешь.

Но по ее голосу я слышу, что она как и Паула умирает от любопытства.

Я уже окончательно выздоровела, и Максим перевез нас с Ангелиной в наш новый дом в Швейцарии. Летели частным самолетом, я не стала спрашивать, кому он принадлежит. И так ясно, кому.

Паула и Лусия уже были здесь, они нас встретили, а Максим улетел в Штаты. Сказал, что завтра меня отвезут в клинику, там все готово. Ангелина останется с сестрами.

Все произошло так быстро — мы заключили брак, он перевез нас с дочкой в Швейцарию. И... улетел.

Я хотела спросить, когда вернется, но язык намертво прилип к небу.

Разве я могу спрашивать? И зачем ему возвращаться? Он и так столько времени потерял из-за нас, застряв в Сен-Жироне.

Теперь сестры допытываются у меня, как я умудрилась подцепить такого роскошного мужчину, а я в свою очередь пытаюсь выпытать у них, насколько он роскошный.

Я не стала их обманывать, что у нас настоящий брак. Рассказала как есть. Максим при них тоже не изображал из себя молодожена.

Но даже не знаю в силу каких причин мои компаньонки увидели в нашей истории столько романтики. И начали наперебой меня уверять, что мой муж на самом деле ко мне неравнодушен.

— Ты просто не видишь, Каталина! — убедительно твердит Паула. — Я тебе говорю, он так на тебя смотрел, когда с нами прощался!