– Да если бы так! – всплеснула руками Валентина Сергеевна. – Аркадий Михайлович, наш музейный директор, как с ума сошёл! Носится по городу, кричит, что нашёл какие-то важные старинные бумаги времён царя Гороха. Теперь бегает, как муха в банке, с этим своим портфелем, который, кажется, не расстёгивал после распада СССР. Всех на уши поставил! А у нас, между прочим, праздник на носу! Репетиции, костюмы, сценарий хуже китайской головоломки!

Софья вдруг ощутила знакомый зуд в районе интуиции. Тот самый, который всегда появлялся у неё накануне чего-то подозрительного и предвещал, что скучно не будет. Последний раз Софья испытывала подобное, когда её приятель-художник обнаружил, что икона в областном музее Приславля поддельная. После чего половина администрации города не спала неделю, а вторая половина искала новые места работы. Ну, про половину администрации Софья, разумеется, преувеличила, вспомнив стилистический приём «гипербола», но шапки с голов руководства музея точно слетели.

– Бумаги, говорите? – прищурилась она и мгновенно переключилась с режима «пенсионерка на прогулке» в режим «детектив на охоте». – Какие?

– Да кто их разберёт! – махнула рукой Валентина Сергеевна. – Говорят, документы купца Барышева.

Валетнина Сергеевна набрала воздуха в грудь и заговорщицки перешла на тихий шёпот:

– Вчера Аркадия Михайловича видели на старом кладбище, он там с фонариком между могил бродил, как привидение, искал захоронения семейства Барышевых. Люди даже крестились, когда мимо проходили! А сегодня с утра он как заведённый: то в администрацию с этим портфелем, то в музей, то на площадь. Представляете! А завтра ещё историческая реконструкция: приезд Екатерины Второй изображать будут. Актёры областного театра, костюмы, кони… Кони, Софья Васильевна! Настоящие! Их привезут на двух грузовиках и выгрузят прямо на площади. Вы представляете, что будет, если кони испугаются и побегут в толпу? Никакая страховка не покроет!

– Да-а-а, история – дело тонкое, – Софья мысленно прикидывала, чем могут быть так важны эти бумаги и как они связаны с предстоящим Днём города. – Особенно перед праздником, когда нервы у всех как струны на расстроенной балалайке.

– Вот-вот! – подхватила завуч, обмахиваясь папкой с программкой концерта. – А Аркадий Михайлович мечется с портфелем точно с ядерным чёрным чемоданчиком и подливает масла в огонь. Подписи собирает против сноса усадьбы Барышева. Всех достал. Вчера даже мэру звонил среди ночи! Того, говорят, чуть инфаркт не схватил – думал, дрон вражеский до нас долетел или Волга из берегов вышла и начался всемирный потоп!

– А где сейчас наш герой? – Софья оглядела площадь в поисках знакомой тощей фигуры директора музея.

– Да наверное, у Дома культуры, он там сцену проверял, чтобы музейные экспонаты не повредили. Вы бы приглядели за ним, Софья Васильевна, по старой дружбе. Как бы чего-нибудь не выкинул! Мне-то само́й некогда – с репетицией вожусь, а дети как с цепи сорвались, а родители ещё хуже: то костюм не тот, то роль маленькая, то текст слишком сложный. Только умоляю, не ввязывайтесь ни в какие расследования! – Валентина Сергеевна понизила голос до едва слышного шёпота. – А то в прошлом году вы так вышли «просто погулять по набережной», что до сих пор весь Энск вспоминает и вздрагивает. А начальник полиции, говорят, валерьянку пьёт литрами, как только ваше имя услышит!

– Обещаю на репетицию только одним глазком взглянуть, а второй не спущу с директора музея. – В лукавых глазах Софьи заплясали те чёртики, которые заставляли трепетать даже самых отъявленных двоечников в бытность её учительствования. – Мало ли что. Спуску не дам.

– Ох, Софья Васильевна, – вздохнула Валентина Сергеевна, – вы не меняетесь. Всё вам надо знать, всё выяснить… и, главное, командовать.

– Профессиональная деформация, – пожала плечами Софья. – Тридцать пять лет отдала школе. После этого даже у святого будет глаз-алмаз и нюх ищейки.

Софья попрощалась с бывшей коллегой и пошла прогуливаться дальше. В голове крутилось: директор музея, старинные бумаги, кладбище, чиновники, приезжие актёры…

Всё это было перебором для провинциального Энска, где самой большой сенсацией за последние полгода считались новые скамейки на набережной. Лично мэр рекламировал их как «инновационные, с подогревом». На деле же оказалось: подогрев – явное надувательство, а инновация заключалась лишь в том, что скамейки не нуждались в покраске, а потому они не пачкали одежду. Но денюжки из бюджета были списаны приличные…

У фонтана выстроилась очередь за мороженым. Фонтан давно нуждался в реставрации, но всё ещё гордо выплёвывал струи воды в непредсказуемых направлениях. Ребятишки с визгом скакали от одной струи к другой.

На сцене суетился Аркадий Михайлович Лужин – высокий, худой, с вихром седых волос, торчащих в разные стороны, как от удара током. И подмышкой неизменный потрёпанный портфель.