Накануне

Август в провинциальном городке Энске – особое состояние. Волга пахнет тёплой водой и чем-то напоминающим детство и варёную кукурузу. А разморённые под солнышком голуби вообще чувствуют себя туристами: вальяжно прохаживаются по площади, косят глазом на киоск с мороженым и делают вид, что не замечают опасности в лице детворы с палками. Даже отчаянные дворняги не рвутся в гонки за оперёнными нахалами, а беспечно полёживают в тени с высунутым языком и выражением: «Пусть пернатые первыми начнут, а там дальше мы посмотрим».

Энск готовился к проведению Дня города. Праздник обещал стать поистине грандиозным: ни много ни мало восьмисотый юбилей. Событие такого масштаба заслуживало не только праздничного салюта с бюджетом, способным прокормить в течение месяца половину пенсионеров Энска, но и отдельной главы, написанной золотыми буквами в местной хронике. Более того, обычно скупая на комплименты областная газета «Голос Приславля» разразилась статьёй о том, что в Энске ожидается нашествие туристов и паломников.

Местные чиновники, конечно же, почуяли внимание начальства и запах потенциальных премий и вот уже неделю репетировали улыбки перед зеркалом, будто собирались на кастинг конкурса «Мистер Обаяние 2024» для категории «пятьдесят плюс с чиновничьим стажем».

Софья Васильевна Волкова – пенсионерка, бывшая учительница литературы и русского языка, а теперь совладелица детективного агентства «Шпилька» (название которого полностью соответствовало её манере вести разговор) – встречала утро в компании своей верной «Мазды». Автомобиль, как и его хозяйка, имел солидный возраст, непредсказуемый характер и избирательную память. Машина была капризна, подобно примадонне районного масштаба. Но если с ней поговорить по душам, да пообещать заправку на той самой СТО, где бензин не бодяжат, то удовлетворённо урчала и заводилась с пол-оборота.

– Ну, Маздочка, не подведи. – Софья любовно погладила потрескавшийся от времени и солнца руль. – Сегодня у города генеральная репетиция, а у нас с тобой профилактический выгул, то бишь – пробег по бездорожью. Судя по ямам, наш асфальт ещё помнит основание Энска. Кто же знает, где понадобятся твои старенькие, но отважные колёсики. Прояви свою резвость, как в молодости!

После такого комплимента «Мазда» бодро затарахтела и покатила по улице.

Припарковались они у музея на тенистом месте под вязом. Вяз был настолько древним, что, наверное, хранил образ отдыхавшего под кроной Пушкина… хотя надо признать, поэт в Энске отродясь не бывал.

Софья поправила волосы, придирчиво осмотрела себя в зеркало заднего вида и направилась к эпицентру будущего торжества.

На площади перед Домом культуры сооружали временную сцену. Вокруг сцены разноцветными мотыльками кружились школьники, разодетые в костюмы бояр и купцов всех мастей и размеров.

Софья с профессиональной учительской зоркостью сразу поняла, кто есть кто: гимн города завтра возьмёт на себя девочка с косичками и листом с текстом в руках; танцевать, или хотя бы старательно размахивать руками и ногами, будет другая; а худенькая девчушка в сарафане уже примеряла веточки – роль берёзки в массовке досталась ей.

Старушки, эти вечные стражи общественной морали и главные эксперты по всем вопросам, были тут как тут. Они оккупировали скамейки, сидели в ряд, как воробьи на проводах, и переговаривались так, что перекричали бы и рыночных торговок. На повестке дня обсуждались три вопроса. Первый: кто с кем разругался. Здесь безоговорочно лидировала Нина Петровна, председатель ТСЖ «Волжанка» и старая знакомая Софьи. Второй: сколько стоит картошка. Дорогая, безбожно дорогая! Третий: кто же перепутал день сдачи стеклотары. Одни клялись, что вторник, на деле оказалось – среда. Итог: полгорода теперь сидит на бутылках… в прямом и переносном смысле.

А в возрасте Софьи мало что радовало так, как свежие слухи и аромат ванильной сдобы из булочной напротив. Да, булочная до сих пор грела души жителей выпечкой почти советского качества, несмотря на все экономические кризисы.

Здесь же, вокруг сцены между школьниками, суетились и чиновники в количестве, превышающем необходимое руководство небольшой африканской страны. Они с деловитым видом отдавали распоряжения, противоречащие одно другому.

– Софья Васильевна! – раздался голос с хорошо знакомой каждому школьнику интонацией, от которой мурашки бегут по коже даже у тех, кто давно школу окончил.

Конечно! Подобная интонация могла принадлежать если не самой Софье, то Валентине Сергеевне, завучу с тридцатилетним стажем.

– Как хорошо, что вы здесь! У нас такое творится! Даже ваш любимый Достоевский схватился бы за голову!

– Валентина Сергеевна, неужели снова кто-то забыл текст прямо на сцене? – прищурилась Софья, вспоминая старый казус, когда юный чтец от волнения вместо «Памятника» Александра Сергеевича начал декламировать «Широка страна моя родная».