— Реально, чувак, хватит уже неуважительно относиться к чужим сёстрам, — вставляет Риз. — А теперь, если все закончили вести себя как придурки, может, уже посмотрим фильм?

— Всё равно считаю, что надо было включить документалку про Ингрид Флоктон, — бормочет Джефферсон, но Риз уже включает фильм. Все погружаются в просмотр, и я, воспользовавшись моментом, подтягиваю ноги на диван и накрываюсь пледом.

— Чёрт, у тебя ноги ледяные, — говорит Рид вслух, так, чтобы все услышали. Я собираюсь отодвинуться, но он перехватывает одну ступню и обхватывает её своей широкой тёплой ладонью.

— Прости, все носки в стирке.

— Тссс! — шикнул Аксель и затолкал в рот пригоршню попкорна.

Мы устраиваемся поудобнее, и Рид незаметно поправляет плед так, чтобы он накрывал нас обоих.

Ох, блин.

Я украдкой бросаю взгляд на него, его глаза прикованы к экрану, как будто он и не гладит сейчас подушечкой большого пальца свод моей стопы. Как будто мой брат и остальные не сидят всего в паре метров от нас, и как будто не случится взрыв вселенского масштаба, если кто-нибудь узнает.

Я пытаюсь уследить за происходящим на экране, что-то там про пришельцев и супергероев, но эта миссия оказывается проваленной из-за руки Рида, такой тяжёлой и тёплой. Медленно, почти нерешительно она поднимается выше, от стопы по голени, потом скользит по колену… И замирает, добравшись до моего бедра, пальцы мягко проскальзывают между моих ног.

Я не могу сделать ничего, кроме как притворяться, что смотрю фильм, и натянуть плед выше на грудь, чтобы скрыть затвердевшие соски.

Мы остаёмся в таком положении целую вечность, наполненную бешеными ударами моего сердца. Он поглаживает меня снова и снова, так медленно, так нежно, не переходя грань. Если бы он только опустил руку на дюйм ниже, он бы почувствовал, насколько намокли мои трусики. Он бы понял, как сильно я его хочу.

Что-то подсказывает мне, что он и так это знает.

Неужели это все, что нужно сделать Риду, чтобы возбудить меня? Прикоснуться ко мне тайком под одеялом? Или заставить меня переступить границы дозволенного, зависнуть на краю опасности? Или это потому, что я знаю, что будет дальше и как хорошо он заставляет меня чувствовать себя?

Я знаю ответ. На все эти вопросы. Он тоже это знает. И теперь остаются только два настоящих вопроса: позволила бы я когда-нибудь Дэвиду сделать со мной что-то подобное и стал бы он вообще это делать?

Ответ жёсткое, безапелляционное «нет». И вдруг всё выходит из-под контроля. Очень быстро. Очень сильно.

Все эти мысли проносятся в голове, пока его пальцы медленно скользят вниз, касаются краешка моих трусиков и ныряют под них. Это движение намеренное, чувственное, и когда он проводит пальцами по моему клитору, это вызывает такую сильную дрожь, что я никак не могу позволить этому продолжаться.

Оттолкнув его руку и одеяло в сторону, я встаю и объявляю.

— Всё, я сдаюсь, — молюсь, чтобы голос не дрожал. — Увидимся утром.

Все настолько увлечены фильмом, что никто толком не отвечает, и я легко выскальзываю из комнаты. Только когда дверь за мной закрывается, я наконец позволяю себе выдохнуть. Воздух на закрытой веранде холодит разгорячённую кожу. Я не включаю свет, оставляя только слабое, тёплое мерцание гирлянды на потолке. Пусть думают, что я просто устала и ушла спать, а не разгорячена и взволнована.

Телефон вибрирует в руке.

«Впусти меня.»

Я бросаю взгляд на штору, сквозь которую просачивается голубоватое свечение из гостиной, потом поворачиваюсь к двери на улицу. Осторожно поворачиваю ручку и он уже здесь. Босиком. Без куртки. Его челюсть напряжена, взгляд тёмный и пронзительный.

— Я переборщил? — спрашивает он тихо, пристально вглядываясь в моё лицо своими тёмными глазами. — Зашёл слишком далеко?

Вообще-то, да. Но в ответ я отрицательно качаю головой.

— Хорошо. — Он не ждёт приглашения. Его рука обвивает мою талию, и я взмываю в воздух. Рид поднимает меня, как будто я ничего не вешу, и несёт вглубь комнаты. Свободной рукой закрывает дверь, или мне так кажется. Потому что его рот уже на моей шее, язык горячий, жадный. Я теряю почву под ногами, теряю себя.

— Это неправильно, — шепчу я, засовывая руки под его футболку, чувствуя, как под ладонями играют мышцы. — Они услышат.

— Нет, если ты будешь вести себя тихо, Джи-Джи, — говорит он, наклоняя голову и хмуря брови. — Сможешь молчать?

Я не отвечаю, просто стягиваю с него футболку. Он отвечает тем же, ловко освобождая меня от одежды. Мгновение и я уже лежу на спине на узком диване, а он навис надо мной, прижавшись губами к моей груди. Его тепло обволакивает меня, проникает под кожу и в животе вспыхивает настойчивое желание: еще.

Мои бедра приподнимаются, и внезапно мне кажется глупым сопротивляться этому. Сопротивляться ему. Я никогда не испытывала таких чувств с Дэвидом, потому что с ним всё было не так, как-то неправильно. А с Ридом? Боже, с Ридом все кажется правильным.