Она сразу прижимается к моему боку, ладонь ложится на мой живот.

— Я имел в виду то, что сказал сегодня вечером. — шепчу я, целуя её в висок. — Ты потрясающая. И, — задерживаю взгляд на её лице, — ты действительно умеешь делать так, чтобы мне было хорошо. Спасибо тебе.

Шелби улыбается, и в ту же секунду мое сердце замирает. Неожиданно меня переполняют чувства, те, к которым я не готов, те, которым, казалось, нет места в моей жизни. Но плевать. Я слишком счастлив, чтобы волноваться об этом.

— Напоминаю, — говорит Джейн, координатор по связям с общественностью, стоя перед большим экраном, на котором обычно тренер показывает нам записи игр, — хоть в расписании и нет игры, День семьи Уиттморских Барсуков в субботу обязательное мероприятие.

В кои-то веки никто не спорит из-за необходимости участвовать в благотворительном мероприятии. С чего бы это? День с приемными детьми, чтобы научить их кататься на коньках и поиграть во множество игр? Все хорошо проводят время.

— Когда вы приедете, в ваших шкафчиках уже будут лежать новые джерси, специально для этого дня.

— Ну, Джейн, — говорит Риз, сверкая своей фирменной всепобеждающей улыбкой, — дай нам хоть одним глазком взглянуть на дизайн нашего парня.

Все взгляды в комнате, включая Джейн, устремляются на меня. Она смущённо краснеет от внимания Риза. Не осталось ни одной женщины, которая бы не поддалась его обаянию.

— Завтра, — отвечает она с улыбкой. — Но могу сказать, что мистер Уайлдер проделал потрясающую работу.

Она продолжает, строго напоминая, что опозданий быть не должно, и тут же вступает Риз, сообщая нам, что вечеринки накануне не будет. Прежняя непринужденная ухмылка исчезла.

— В эти выходные всё для детей. Если кто-то из вас придет с похмелья или опоздает, того ждет адская расплата.

Команда не спорит, и даже Джефферсон соглашается следовать правилам. Я направляюсь в раздевалку, чтобы взять свои вещи, когда Джейн окликает меня:

— Рид, можешь задержаться на минутку?

— Привет, — отзываюсь я, пробираясь сквозь толпу ребят. — Что-то не так с эскизами?

— Всё отлично. В офисе все в восторге.

Она замолкает, пропуская мимо Эмерсона и Мёрфи.

— Я отправила макеты в офис спортивного директора, — продолжает Джейн, — им тоже всё понравилось. Более того, они хотят использовать твои дизайны для новой линейки мерча перед плей-оффом.

— Серьёзно? — переспрашиваю я.

— Абсолютно, — отвечает Джейн. — Ты действительно талантливый художник и ещё у тебя свежее видение. Продажи мерча в последние сезоны очень снизились, нам давно нужен был ребрендинг, и все считают, что твой стиль именно то, что нужно.

Она наклоняет голову.

— Мы даже заплатим тебе.

Мой мозг гудит от потока новостей.

— Звучит реально круто.

— Я уже говорила с тренером Брайантом и заверила его, что если ты возьмешься за эту работу, то она не будет мешать твоему хоккейному расписанию. Твой куратор тоже согласен, всё, что ты сделаешь в рамках этого проекта, можно будет зачесть как часть дипломной работы.

— Ух ты, — я провожу рукой по волосам, — похоже, ты всё уже продумала.

— Только потому, что твоя работа действительно классная. Мы правда хотим продолжать сотрудничать.

Она выпрямляется.

— Я подготовлю бумаги и ознакомлю тебя со всеми деталями. По сути, ты уже выполнил всю работу. Осталось только немного адаптировать дизайн под другие товары.

Джейн выходит, а я продолжаю путь в раздевалку, до сих пор ошеломлённый такой реакцией на мой дизайн. Все начиналось как небольшая доработка оригинального логотипа и талисмана, что-то забавное для мероприятия, но я и представить себе не мог, что все так закрутится.

Зайдя в раздевалку, вижу, что ребята всё ещё здесь, обсуждают, кого будут звать на День семьи.

— Твайлер будет волонтером у тренера Грина, — говорит Риз, закидывая сумку на плечо, — на случай, если понадобится ещё одна пара рук для оказания первой помощи.

Мёрфи собирается привести родителей. Девушка Пита приедет из родного города. Я уже надеваю куртку, когда Аксель говорит.

— Надя будет здесь, и я решил узнать, не хочет ли Шелби приехать. Это будут ее последние выходные перед отъездом домой.

Подождите, что?

— Она и правда уезжает? — спрашивает Джефферсон, опережая меня с вопросом.

— У меня такое чувство, что если я сам не посажу её на самолёт, моя мать прилетит сюда и заберёт её лично. А уж гнев миссис Преподобной Рейкстроу нам точно ни к чему, — он с грохотом захлопывает шкафчик. — Жаль, если честно. Я ведь вижу, как она изменилась. Стала самостоятельнее, прямолинейнее. Увереннее в себе.

— Может, она даже скажет твоей матери отъе… — бурчит Джефферсон, но вовремя прикусывает язык, сгладив грубость. — Отвалить?