— Может, перестанешь вести себя, как младенец? — он делает выпад, явно собираясь снова надо мной подшутить.

Но между нами вдруг возникает чьё-то тело. Большое. Мужское. Восхитительно пахнущее.

— Мне разнять вас двоих? — голос у него ленивый, но с намёком.

— Нет, — отвечаем мы одновременно, и Аксель хмурится в ответ на мои слова.

Рид опускает взгляд на меня, и что-то мелькает между нами, признание секрета, который мы храним вместе, и мой желудок предательски сжимается.

— Я взяла коньки, — подходит Надя, держа по паре в каждой руке. Одну из них, тяжёлую и громоздкую, она пихает мне.

— Бро, — бросает Аксель, проходя мимо нас к своей девушке. — Помоги Шел с коньками. Мы скоро начинаем.

Я открываю рот, собираясь сказать Риду, что он не обязан мне помогать. Но он уже в деле, берёт один конёк и начинает ослаблять шнурки.

— Давай снимем эти ботинки, — говорит он, опускаясь на одно колено. Его руки аккуратно обхватывают мою ногу, и он стягивает обувь.

— Джерси получились классные, — говорю я, стараясь не смотреть на то, как ловко работают его пальцы. — Такие забавные. Откуда идея?

— Рад, что тебе нравится, — отвечает он, не поднимая глаз. — Я просматривал старые дизайны в поисках вдохновения и нашел несколько интересных из ранней истории команды. Я подумал, что было бы здорово использовать винтажный стиль.

Он наконец поднимает на меня взгляд и задерживает его чуть дольше, чем следует.

— Вторую ногу, — кивает он.

Я вытягиваю её, и он тут же ловит. Ботинок слетает легко, и его пальцы скользят по моей ступне и по своду, мягко и лениво.

Я будто возвращаюсь в ту ночь, под одеяло во время фильма. Те же два пальца, которые он использовал, чтобы...

Мой взгляд устремляется к Акселю, который полностью поглощён Надей и не имеет ни малейшего понятия, что в моей голове и теле сейчас полный хаос.

Осторожно, почти бережно, Рид натягивает мой носок повыше, приглаживает складки, затем аккуратно вставляет мою ногу в тяжёлый ботинок конька. Я наблюдаю, как он методично затягивает шнурки, двигаясь точно и уверенно. Он просовывает пальцы под язычок.

— Не жмёт? Всё нормально?

Я качаю головой.

— Нет, всё хорошо.

— У щиколотки должно быть немного свободно, но совсем чуть-чуть.

— Думаю, я буду как те дети, — киваю в сторону катка, где малыши цепляются за бортик, — умирать со страху и цепляться за всё подряд.

Он поднимает глаза, в которых уже нет и тени насмешки, только что-то более глубокое, внимательное.

— Ты правда думаешь, что я позволю тебе упасть? — спрашивает он и встаёт, протягивая руку.

Я быстро бросаю взгляд на Акселя. Он с Надей уже у самого льда. Я вкладываю свою руку в ладонь Рида, и он помогает мне подняться. Мы идём в сторону выхода на лёд, и прямо перед тем, как ступить туда, он наклоняется и шепчет мне на ухо:

— Как бы мне ни нравилось видеть тебя в футболке, которую я сам придумал, ещё больше я хочу, чтобы на спине было моё имя.

Мои щёки вспыхивают. Я помню, как он смотрел на меня в своей футболке. Сколько было в этом желания. Сколько власти.

— Ты играешь с огнём, Уайлдер, — говорю я, краем глаза проверяя, где брат. Аксель снова в воротах, показывает какие-то трюки детям. Он увлечён, не замечая ничего вокруг.

Одной рукой я держусь за бортик, другой за предплечье Рида. Мой шаг на лёд получается кривым, неуверенным, я двигаюсь, как новорождённый оленёнок.

— Нет. — Он хватает меня, разворачивает и прижимает спиной к бортику. Его руки, как железные прутья с двух сторон. Я будто в клетке из мускулов и жара. — По-настоящему опасной игрой было бы, если б я поцеловал тебя прямо сейчас. Здесь. При всех. И, черт возьми, Джи-Джи, я так сильно этого хочу.

Колени у меня подгибаются, а лодыжки предательски дрожат. Хорошо, что он рядом, иначе я бы точно упала. Но в этом же и беда, он слишком близко, слишком нагло играет со мной.

— Начинаю подозревать, что ты сам хочешь, чтобы нас поймали.

Он пожимает плечами, а уголки его губ изгибаются в той самой полуулыбке, от которой у меня всегда учащается пульс.

— Может быть. Думаю, оно того стоит.

— Ты правда готов рискнуть и посмотреть на реакцию моего брата, когда он узнает обо всём, чем мы с тобой занимались?

Щёки у него порозовели от холода, но глаза, горячие и жадные, бегло скользят по моим губам. Он может поцеловать меня прямо сейчас. Одно движение и весь наш секрет рухнет. Всё, что мы скрывали, вспыхнет, как сухая трава.

И ради чего? Ради эксперимента? Ради приключения, которому всё равно суждено закончиться? Стоит ли это того, чтобы разрушить отношения с моим братом?

— Рид!

Маленькое тело врывается в нашу замкнутую реальность, несётся к нему по льду на полной скорости. Он ловит её в объятия с отточенной ловкостью.

— Привет, Рон, — говорит он, обнимая девочку. На ней джерси для членов семьи, с фамилией Уайлдер на спине.