Он отвечает на мои движения, его сильная рука толкает мое бедро в сторону, широко открывая меня. Еще до того, как он прикасается ко мне, нервы будто взрываются в моем животе. Его голова опускается, дыхание касается чувствительной кожи, и я слышу, как он шепчет, с тихим стоном.

— Чёрт, ты такая вкусная.

В считанные секунды я теряю контроль. Бёдра сами подаются к нему, отчаянно и жадно. Он прижимает меня к дивану.

— Я уже близко. — шепчу я, повторяя его слова перед тем, как он кончил в прошлый раз.

Но вместо того, чтобы довести меня до оргазма, он отстраняется. Я собираюсь возразить, спросить, что не так, но смотрю, как он вводит два пальца в рот и вынимает их, скользкие и влажные.

— Откройся для меня, Джи-Джи, — говорит он, раздвигая мои бедра еще шире. — Дай мне посмотреть на твою киску.

Одна нога прислоняется к спинке дивана, вторая опускается на пол. Целуя внутреннюю поверхность каждого бедра, он проводит пальцами по моему входу. Он дразнит, двигая туда-обратно, обходя стороной ту точку, прикосновение к которой заставит меня сорваться. Это сводит с ума. Одновременно сладко и мучительно. И когда я уже почти теряю голову от этого томления, он вновь поднимается вверх по моему телу, касается груди, зажимает чувствительный сосок между пальцам и в этот момент осторожно проникает внутрь.

Я вздрагиваю, ошеломлённая этим ощущением. Всё слишком ярко, слишком остро.

— Всё в порядке? — спрашивает он, голос такой низкий, что я едва его слышу. Я киваю, но мое тело напряжено, застыло в этом моменте. Рид внутри меня.

— Тебе нужно дышать, Джи-Джи и использовать слова, чтобы дать мне знать, что всё хорошо.

Я заставляю себя выдохнуть.

— Да, — шепчу я, желая лишь ощутить этого мужчину внутри себя.

— Сейчас я помогу тебе расслабиться, — его тон успокаивающий, но движения уверенные. Он внимателен, но знает, чего хочет. Его пальцы движутся внутри, ритмично, плавно. Он входит и выходит, большой палец изредка проводит по моему клитору, и все, чего я хочу, испытать этот кайф.

— Ещё один, — предупреждает он, прежде чем ввести второй палец. На этот раз ощущение другое, не столько давление, сколько лёгкое растяжение.

— Хорошо?

— Да, — выдыхаю я, подаваясь ему навстречу, теряя контроль. — Боже, да.

— Тише, — шепчет он, поднимаясь и прижимая губы к моим. — Я буду трахать тебя вот так, и ты кончишь, хорошо?

Мне кажется, что я не выдержу, что я никак не смогу обуздать все свои чувства. Его грязные слова и все то, что он делает со мной. Но от него исходит решимость. Он хочет, чтобы мне было хорошо, и, черт возьми, я тоже этого хочу. Мои глаза закрываются, и я позволяю себе уйти в это чувство, раствориться в нём. В ощущении его тела, горячих губ, умелых рук, которые ведут меня за собой в бешеном, неумолимом ритме.

За стеной доносятся звуки фильма, взрывы, крики, хаос, но всё это ничто, по сравнению с оргазмом, который вот-вот пронзит меня. Рид понимает, что происходит и в ту же секунду, наклоняется и целует меня, заглушая мой крик, пока я не обмякаю, лежа под его весом.

Лежа там, удовлетворенная, я жду, когда почувствую внутреннюю борьбу. Сожаление. Вину.

Но ничего такого не происходит.

Вместо этого он осторожно перекатывается на бок, поднимает меня и притягивает к себе. Его губы находят мою шею, разгорячённую и влажную от пота. Он держит меня крепко, надёжно, словно боится отпустить. И в этих объятиях я засыпаю.

Глава 20

Шелби

Я просыпаюсь одна. Теплое, тяжелое одеяло лишь жалкая замена весу и теплу тела Рида. Рядом на подушке записка, свернутая в аккуратный квадратик, на внешней стороне нарисовано солнце.

Пришлось уйти до того, как проснулись остальные.

Увидимся на арене.

— Р

Я еще не проснулась до конца, чтобы понять, что это значит, если вообще значит хоть что-то. Собираю одежду и иду в ванную на втором этаже. К тому времени, как я выхожу из душа, девчонки уже на кухне.

— Так сойдет? — спрашиваю, выходя в джинсах и мягком свитере.

— Конечно. На месте всё равно дадут джерси, — отвечает Твайлер. — Разные для игроков, детей и семьи.

— О, джерси, дизайн которых разработал Рид? — спрашиваю, надевая вязаную шапку с логотипом «Уиттмора», которую она мне одолжила. Поскольку она работала с командой, у нее есть полный арсенал мерча.

— Кажется, да, — говорит Надя, застегивая сапоги. — Никогда раньше не бывала на таких мероприятиях. Это мой первый раз в статусе WAG.

— WAG? — переспрашиваю я.

— Жёны и подруги (Wives and Girlfriends), — ухмыляется Надя, и я замечаю гордость в её глазах. — До того, как я начала встречаться с твоим братом, я прочно занимала статус хоккейной зайки.

— И это значит, что на такие мероприятия тебя не зовут?

— Это значит, что ты остаёшься дома с раздвинутыми ногами и ждёшь, когда какой-то спортсмен решит, что ты достойна того, чтобы он тебя трахнул.