— В прачечной. Увидела в корзине и просто подумала… потому что ты сказал…

— Я помню, что я сказал, — рычу я, откидывая волосы с её шеи и впиваясь в кожу поцелуем, оставляя тёмный след. — Просто не знал…

Я прервался, оставляя языком горячую дорожку на ее коже, потому что не знаю, смогу ли признаться в том, чего не знал. Например, что увидев её вот так, во мне что-то сорвётся с цепи. Что-то дикое, собственническое, первобытное. Или в том, что мой член настолько твердый, что при одном прикосновении я, наверное, взорвусь. Но в чем я действительно не могу признаться, это в неконтролируемом желании, что гремит в крови. Взять её. Отметить. Сделать своей. Моя.

Такие, как я, не должны претендовать на таких, как Шелби. Я не для неё. Я не достаточно хороший.

Но я пообещал ей приключение. Опыт. И мы четко следуем плану.

Я обвиваю рукой её талию, притягивая ближе, а ногой захлопываю за собой дверь. Опускаюсь на диван, усаживая её себе на колени. Не решаюсь принять горизонтальное положение, так как всё может зайти слишком далеко. Но вот так, сидя чувствовать ее горячую маленькую киску, прижатую ко мне, пока вполне достаточно. Пока.

— Мы можем пойти наверх, — шепчет она сквозь поцелуи. — Лечь в кровать, как ты говорил.

Я смеюсь, скользя ладонью под подол футболки и нащупывая нежную, податливую округлость её груди.

— Прости, Джи-Джи. Не лучшая идея.

— Почему? — спрашивает она, затаив дыхание, когда я провожу большим пальцем по ее соску.

Я отрываюсь, беру её лицо в ладони, заставляя посмотреть на меня. В её глазах сомнение. Нельзя. Нельзя, чтобы она сомневалась в себе.

— Помнишь, как я сказал, что на месте Дэвида, показывал бы, что ты моя, не кольцом с обещаниями, а по-другому?

Она кивает.

— Нет ничего сексуальнее, чем девушка, которая тебе нравится, надевающая твою одежду, — шепчу я, обхватив её и пальцами ведя по буквам на плечах, начиная с «У». — Особенно когда на этой одежде твоё имя. Это послание.

— Кому? — спрашивает она, глядя на меня снизу вверх.

Чёрт. Она такая чистая, невинная. И при этом не догадывается, сколько усилий мне сейчас требуется, чтобы держать себя в руках.

— Её парню. И всем остальным.

По ее позвоночнику пробегает дрожь, а спина выгибается, привлекая мой взгляд к соскам, проступающим сквозь ткань. От этого движения она прижимается к моему стояку, и все мои мысли улетучиваются. Черт. Эта девушка меня доконает.

— Дарла носила твою одежду? — спрашивает она неожиданно.

— Нет. Не особо.

— Почему?

— Она больше увлекалась модой, чем я. Собирать образы было что-то вроде общего хобби. Фанатские майки или, не дай бог, образ «охотницы за джерси» не в её стиле.

Она тогда ясно дала понять, что не хочет, чтобы её ассоциировали с моими победами. Я это уважал, но, если честно, было обидно. Для спортсмена есть что-то мотивирующее в том, чтобы его партнер на трибунах поддерживал его.

— Ну это был её выбор.

— Но ведь тебе это нравится, — говорит она, медленно ведя пальцами по линии моей челюсти. Её прикосновения мягкие, изучающие, будто она запоминает каждую черту. Я уже заметил, ей нравится исследовать моё тело. Прокладывать дорожки по животу, скользить по груди, разглядывать лицо. Дэвид не давал ей этой свободы.

— Разве твоя девушка не должна делать для тебя приятные вещи?

— Это не так важно, — отмахиваюсь я, хотя голос звучит грубее, чем хотелось бы.

Но её рука уже опускается ниже, к букве «V» на верхней пуговице моей рубашки. Я глотаю воздух, потому что с каждой секундой возбуждение только нарастает.

— Мне так не кажется. — говорит она, и в её голосе звучит что-то новое. Что-то взрослое. — Думаю, ты заслуживаешь лучшего, Рид Уайлдер.

И сдерживаться становится невозможным.

Шелби расстёгивает мою рубашку, медленно, вдумчиво, награждая каждый оголившийся участок кожи лёгким поцелуем. Она раздвигает ткань, обнажая мой торс, и склоняется, прижимая горячий влажный язык к моему соску. Без спешки. Без суеты. Только она и её жажда познавать, доводить меня до безумия, играя, дразня.

Я говорил, что она наивная? Забудьте. Ни в чем из этого не чувствуется невинность или неопытность.

Я хватаю её за попку, разминая через тонкую хлопковую ткань трусиков и чёрт, как же это сводит меня с ума. Ещё один пункт, которым она отличается от Дарлы. Без пафоса. Без притворства. Только то, чего она действительно хочет. И это дико сексуально.

Я скольжу пальцами под ее трусики и чувствую тепло ее киски. Она не вздрагивает, не смущается, наоборот, подаётся вперёд, будто ищет моё прикосновение.

— Блядь, Джи-Джи, — стону я, сжимая челюсть, пока она покрывает поцелуями мой живот. — Ты такая мокрая.

Она облизывает участок чуть ниже пупка, и я виню этот язык за короткое замыкание в моем мозгу, потому что следующее, что я понимаю, она уже стоит на коленях между моих ног, расстёгивая мои джинсы. Господи, она выглядит как богиня.