— Решила немного прибраться на веранде, — говорю я, оглядываясь. — Думаю превратить её в свою спальню, на время моего пребывания здесь. — Я направляю Наде тёплую улыбку. — Хочу дать Акселю хоть немного личного пространства.

— Это очень мило с твоей стороны, — говорит Надя. — Я это ценю. Он тоже оценит.

— Просто ты хочешь спать на его двуспальной кровати, а не на своей односпальной, — шутит Твайлер.

— Он занимает слишком много места, и ночью от него так жарко, — качает головой Надя. — Как от чертовой печки.

Я невольно морщусь. Не уверена, что хочу знать такие подробности о терморегуляции моего брата, но потом замечаю, что на спине её джерси написана его фамилия. Твайлер кладёт руки на руль велосипеда:

— Я могу отнести его на заднее крыльцо. Нужно что-то ещё перетащить?

— Нет, думаю, всё. Чемодан поставлю на место велосипедов. Я уже пропылесосила диван и выгнала паучье гнездо из угла. Осталось постелить чистые простыни и, может, достать новое одеяло. В целом, думаю, на ближайшие пару недель это будет вполне сносное спальное место.

— Ты уверена, что тебе не будет слишком холодно?

— Справлюсь, — сажусь на подлокотник дивана. — Что вы двое вообще здесь делаете? Только не говорите мне, что Аксель заставил вас прийти проверить меня.

— Нет, — уверяет Надя, — мы просто собираемся в Барсучье Логово посмотреть игру и подумали, что, может, ты захочешь с нами.

— Барсучье Логово? — переспрашиваю я.

— Хоккейный бар, — говорит Твайлер.

— Для хоккеистов или для фанатов? — спрашиваю, не решаясь признаться, что ни разу не была в баре.

— Для всех, — отвечает Надя, поправляя подол своей майки. — Там транслируют все матчи. Лучшее место, чтобы посмотреть выездные игры.

С момента приезда к брату я ни разу не выходила из Поместья, просто обустраивалась и игнорировала телефон на протяжении двух дней.

— Мне нет двадцати одного.

— Отличные новости! Туда пускают с восемнадцати, — радостно говорит Надя.

Ну что ж, похоже, придётся идти.

— Ладно. Звучит весело.

— Хотя… — Надя оценивающе смотрит на мои спортивные штаны и выцветшую футболку.

— Ох, началось, — бормочет Твайлер.

— Что? — спрашиваю я, но Надя уже протягивает ко мне руку. Я хватаюсь за неё, и она рывком поднимает меня на ноги.

— Твой образ «спортивка для уборки веранды» хорош для мебели и пауков, — говорит она, — но мы идём в люди, Шелби. А это значит нам надо нарядиться.

— Не слушай её, — говорит Твайлер, бросая на меня сочувствующий взгляд. — Надевай, что хочешь. Я так и делаю.

— Да уж, — закатывает глаза Надя, глядя на подругу, — и все студенты до сих пор пытаются понять, как ты завоевала сердце Риза Кейна.

— Потому что его интересует то, что скрывается под одеждой…

— Да-да, я в курсе, милая. Мы, между прочим, живём через стенку.

— Я это не в том смысле! Риз и я… у нас связь на другом уровне. Его привлекает мой ум, а не тело. — Маленькая улыбка играет на ее губах. — Хотя, моё тело ему тоже нравится.

— Ну, я не ищу никого, кто бы оценил моё тело, — заявляю я. — У меня уже есть парень.

— Круто, — говорит Надя. — Но если мы идём в Барсучье Логово, есть одно обязательное условие.

— Какое? — спрашиваю я.

Она натягивает свое джерси и ухмыляется:

— Ты должна быть одета как настоящая фанатка.

 

 

— Наконец-то, — говорю я, врываясь из холода в ярко освещённый и переполненный бар. Внутри Надя сбрасывает куртку.

— Ты же из Флориды, да? — спрашиваю я.

Она кивает.

— Как ты вообще выживаешь в этом холоде?

— Привыкаешь со временем, — пожимает плечами Надя.

— А ещё многое зависит от одежды и подготовки, — добавляет Твайлер.

Наверное, стоило всё же взять заляпанную толстовку, которую Надя откопала со дна шкафа моего брата. Но вместо этого я выбрала чёрную женскую футболку Уиттмора с V-образным вырезом из его ящика, решение, которое, может, и подошло бы для Техаса, но мы сейчас на северо-востоке, и я до сих пор не могу привыкнуть к здешней погоде.

Расстёгивая куртку, я опускаю взгляд на футболку и с испугом замечаю, насколько оголено моё декольте. Подтягиваю вырез повыше.

— Если это не твоя футболка, то чья?

— Предположу, что какой-нибудь хоккейной зайки, — отвечает Надя и уверенно проталкивается сквозь толпу к барной стойке. Не зная, что делать, я следую за ней и наблюдаю, как она поднимает руку, привлекая внимание бармена.

— Хоккейной зайки? — переспрашиваю я.

— Ты правда ничего не знаешь об этом мире? — удивлённо спрашивает Твайлер.

Я качаю головой.

— Отец не особо одобрял увлечение Акселя хоккеем. Он позволял ему играть, но не поддерживал. Да и Техас, это всё же про футбол. Все там только о нём и думают.

— Хоккейные зайки — это девчонки, которые вьются вокруг хоккеистов. Они на всех матчах, на каждой вечеринке, — объясняет Твайлер и кивает в сторону группы девушек, сидящих в углу в атрибутике Уиттмора, с интересом смотрящих в нашу сторону. — Они повсюду.