— Ага, щас! — я высвободила ногу из-под его камеры, опустила ступни в воду и лягнула так, что брызги накрыли и его, и Тео.

Они рассмеялись — свободно, глубоко, по-настоящему и это мгновенно сорвало с меня ту темноту, в которую я снова начала проваливаться.

— Бей, дружище, бей, — сказал Паркер.

Ноги у малыша едва доставали до воды, зато огромные ноги Паркера подняли на меня целый прилив. Я промокла с головы до пят, но улыбалась в ответ. Раньше я бы изо всех сил пыталась перевернуть камеру Паркера, но не хотела напугать Тео. Вместо этого я просто плескалась руками и ногами, пока мы не подошли к пологому спуску к озеру.

— Держись крепко, — сказала я Тео, когда мы перелетали через кромку.

И правда, было ощущение, будто ненадолго взлетаешь. Камера завертелась, у меня закружилась голова, я зажмурилась и отдалась течению. Смех Тео снова прозвенел, смешавшись с низким раскатом смеха Паркера, и у меня внутри все наполнилось счастьем. Когда я в последний раз чувствовала себя вот так? Свободной, спокойной и полностью здесь, в моменте?

Мне хотелось удержать это чувство, завернуться в него — лишь бы не думать о той мерзости, что поджидает меня на берегу.

Когда нас вынесло из реки в озеро, я услышала звук мотора. За катером на водных лыжах летел подросток — прямо за буйками, обозначавшими зону для купания. Вялое спокойствие ленивой реки осталось позади, навстречу хлынул шум. Смех. Музыка. Рев гидроциклов и других лодок.

У пирса пляж из мелкой гальки был забит людьми — кто загорал на лежаках, кто прятался под зонтами. Из трубы закусочной валил дымок барбекю, и запах заставил мой желудок впервые за дни голодно сжаться.

Подойдя к пирсу, я выскользнула из камеры, ухватилась за ручку и поплыла к лестнице. Паркер выбрался из своей камеры, оставив Тео сидеть внутри и подтягивая его ближе. Несколько лет назад мы заменили старый, занозистый пирс моего детства на композитный, и моя камера легко заскользила по нему, когда я закинула ее наверх. Я повернулась к Паркеру, придерживая его камеру, пока он помогал Тео взобраться по лестнице.

Поднимаясь следом за мальчишкой, я почти физически почувствовала, как Паркер смотрит на меня. Привычная за всю жизнь острая внимательность сменялась каким-то новым, странным дискомфортом в собственном теле. Я расстегнула жилет и потянулась к коробу с полотенцами, который мы каждый день выкатывали на пирс для гостей. Обмотала одно вокруг груди и достала еще два — для Паркера и Тео.

Пока Паркер брал полотенца, Тео с тоской посматривал на закусочную. Вместо того чтобы вытирать мальчишку, Паркер повернул ко мне глаза, скрытые за темными стеклами, и медленно оглядел меня сверху донизу — от намокшей косы до облупившегося лака цвета жвачки на ногтях и обратно. Его взгляд задержался на полотенце, которым я закрыла торс.

Улыбка Паркера сменилась хмуростью, он шагнул ближе и тихо спросил:

— С каких это пор ты стесняешься своего тела, Утенок?

— Что?

— То ты прячешься под майкой, то сейчас обмоталась полотенцем. Где та Фэллон, которая вышагивала по переполненному пляжу и плевать хотела, кто увидит ее в крошечном бикини? — в каждом слове слышалось беспокойство.

Я не стеснялась. Разве? Мне нечего стыдиться. Ну прибавила пару килограммов — и что? Кто вообще знает, как я умудрилась их набрать при таком темпе, что начался с моего возвращения?

— Только не начинай, Кермит.

Паркер резко дернул край полотенца, и меня развернуло волчком к краю пирса. Я едва успела понять, что лечу в воду, как вцепилась в его запястье и утянула его за собой.

Мы плюхнулись так, что нас утащило на глубину. Мои очки слетели, я едва успела поймать их, прежде чем они ушли на дно. Я оттолкнулась, пяткой заехала Паркеру по ноге и рванула к поверхности. Всплыла, захлебываясь.

— Придурок! Я же чуть не утопила свои любимые очки! — я брызнула в него водой, делая вид, что злюсь, но губы упрямо тянулись в улыбку, выдавая меня.

— Ты слишком зажалась в последнее время, Утенок. Посмотрим, нельзя ли тебя немного расслабить.

Прежде чем я успела возразить, он подхватил меня и метнул вверх, так что в небо взлетели и я, и мои очки. Это напомнило мне папу — он делал со мной то же самое. Когда он впервые вернулся на ранчо, мы с Мэйзи и Сэди целый день плескались в озере, а он играл с нами, будто у него не было ни одной заботы. Тогда я поняла, сколько он потерял, оставив меня здесь с мамой и Спенсером. И сколько потеряли мы. До той поры мне казалось, что ему было все равно, но с того дня он только и делал, что наверстывал упущенное.

Я снова вынырнула, а Тео уже визжал.

— Я! Я! Я тоже хочу! — он подпрыгивал на краю пирса. — Я тоже хочу летать!

Пока Паркер повернулся к лестнице, я метнулась к нему на спину и толкнула вниз. Только эффект неожиданности и спас меня, поэтому получилось. Лицо Тео на миг выразило шок, а потом он расхохотался, когда Паркер вырвался из воды.