Я так давно не делала этого, что забыла, какое это простое удовольствие — плыть по течению, просто наслаждаясь видом и моментом. Все это время я была слишком занята и не только учебой. Даже когда я была здесь, все мое внимание было на том, чтобы ранчо выстояло после того, как папа вложил в него столько денег, особенно зная, что он сделал это ради меня.

— Готов? — спросил Паркер у Тео.

Мальчик кивнул, и Паркер оттолкнулся от берега босой ногой. Течение тут же подхватило их камеру, но оно было не быстрым и не страшным. Я оттолкнулась и чуть не врезалась в них. Паркер поймал мою камеру, и, как в детстве, я зацепила ступней ручку его камеры, соединяя нас вместе.

Улыбка, озарившая лицо Паркера, просто сбила меня с дыхания. Солнце падало на него, превращая его темные волосы в переливы серебра и глубокого сапфира. Мне хотелось увидеть его глаза, но они прятались за затемненными очками. Я просто представила, как в уголках собираются лучики морщинок — такие, какие появлялись только тогда, когда Паркер был по-настоящему счастлив.

Лицо Тео оставалось напряженным, пока мы медленно плыли по реке. Он был худеньким, но длинноногим мальчишкой, с плавками, усыпанными мультяшными собачками. В его руках и бедрах было удивительно много мышц для его возраста. Эти мышцы напряглись, пока он держался одной рукой за ручку камеры, а другой — за локоть Паркера. Я была почти уверена: это не страх, а неуверенность — он делал что-то новое, впервые без папы рядом.

Я отвернулась, не в силах смотреть на них без боли за все то, что они потеряли.

Тень большой птицы скользнула по нам, и я успела поднять взгляд, чтобы увидеть ястреба, парящего с широко раскинутыми крыльями. Поймав восходящий поток, он почти не шевелил крыльями, но стремительно взлетал вверх.

Тут не было тишины — река булькала, листья шуршали, птицы чирикали и перекликались. И все же здесь было тише, чем в любом месте, где я бывала за последние недели. Спокойно. Мирно. Жара делала весь мир ленивым и сонным. Словно замедленный сон.

Я сползла пониже, чтобы можно было положить голову на камеру, закрыла глаза и позволила покачиванию реки убаюкивать меня.

Недолго пришлось ждать и Тео тоже расслабился. Его молчание сменилось потоком вопросов. Что это за дерево? Приходят ли волки к реке? Кому принадлежит вся эта земля?

— Фэллон владеет ею, — сказал Паркер.

Я повернула голову и увидела, как рот Тео округлился от удивления. Потом он торжественно спросил:

— Ты что, принцесса?

Я рассмеялась.

— Только если принцессы по уши в навозе.

— Навоз полезен, — важно заявил мальчик. Голосом он был как две капли воды похож на Тедди. Или, может быть, на то, как говорил Спенс, когда был жив.

Я улыбнулась еще шире.

— Верно. Когда животные не какают — вот тогда стоит волноваться.

— Я тоже хочу ранчо. И всех животных хочу!

— Фэллон станет ветеринаром. Это такие врачи для животных, — объяснил Паркер.

Мой желудок сжался — радость и боль переплелись. Я не закончу учебу и не получу лицензию, но приют я все равно открою.

— Я знаю, кто такие вегетарианцы, — гордо заявил Тео, и я едва не расхохоталась.

— ВетЕринар, а не вегетарианец, — поправил его Паркер, уголки губ дернулись.

— Я знаю. Я так и сказал, — возразил Тео, а потом радостно завопил, указывая на берег.

Мама-олень подняла голову, настороженно глядя на нас. Ее уши подрагивали, пока остальное тело оставалось неподвижным. Рядом два олененка продолжали пить воду. Их пятнышки почти исчезли, но они были еще совсем крошечными.

— Олени! — крикнул Тео.

Мама сорвалась с места, бросившись к лесу, и малыши ринулись за ней.

— Вернитесь! — Тео заерзал на коленях Паркера, раскачивая обе камеры и едва не переворачивая нас.

— Спокойно, дружок, — сказал Паркер, пытаясь нас стабилизировать. — Если будешь кричать, напугаешь всех животных. Им больше всего нравится тишина.

Тео несколько секунд сидел тихо, потом прошептал:

— Сколько у тебя животных, Фэллон?

— Точно не знаю, — нахмурилась я, недовольная этим ответом. — Примерно сотня коров, тридцать лошадей, двадцать овец, несколько коз и два десятка куриц.

— А олени? А птицы? А медведи у тебя есть?

— Дикие животные мне не принадлежат. Они принадлежат сами себе. Но моя обязанность — заботиться о земле, где они живут, чтобы на них не охотились и не заставляли уходить.

— Фэллон еще откроет приют, — добавил Паркер, и мое сердце сжалось от воспоминаний о том, как мы об этом мечтали. — Это значит, что она будет спасать животных, у которых нет дома или которые больны.

Образ той самой коровы с вырезанными на боку словами всплыл в моей голове. Нельзя было привозить новых животных, пока я не разберусь с происходящим. Ради себя, гостей, будущего ранчо и своих мечтаний.

Погруженная в мысли, я не успела подготовиться к тому, как мне в лицо брызнула холодная вода. Я захлебнулась, сорвала с лица солнечные очки и уставилась на Паркера, который заливался смехом.

— Ты это серьезно сделал?! — возмутилась я.

— А то ты не взбодрилась и не завелась, — ухмыльнулся он.