— Будьте осторожны. Как будто на нас что-то выпрыгнет в архиве.

— Вот ты удивишься.

— О чем это ты?

— Знаешь, как говорят: «книга по-настоящему затягивает»?

— Только не говори мне, что… — она замолчала.

— Архивы могут быть опасны. — Они добрались до очередного пролета, который случался каждые тридцать ступеней — несколько квадратных метров пола, украшенные столиком из черного дерева с папоротником — неуклюжая попытка скрасить их мучения и одновременно тонкая насмешка. Перевернув лист, Тара увидела, что его обратная сторона фиолетового цвета. — Может тебе лучше отправиться на службу, ловить нарушителей.

Кэт горько усмехнулась:

— Не выйдет, пока вы не уберетесь. Приказ есть приказ.

— Чей?

— Справедливости.

Это слово, это имя заставило Тару поежиться, не смотря на жар, с которым оно было произнесено.

— Прямой? У тебя нет старшего офицера?

— Справедливость всегда на службе. Так проще.

— Проще чем что?

— Власть портит людей. Справедливость не человек.

Тара оставила это без ответа, и мысленно разложила сколько вариантов она могла дать.

Из них двоих Кэт хуже всего переносила молчание, и поэтому вскоре снова заговорила:

— Конечно мне хочется заняться чем-то более полезным, но с тобой я скорее, чем на улице наткнусь на Каменных людей. Прошлой ночью они охотились за тобой, и ты выжила. Так что есть вероятность, что они попробуют снова. И быть может в следующий раз среди них окажется тот, кто убил судью Кабота.

— Ты все еще думаешь, что виновата горгулья? — спросила Тара, чувствуя вес всей взрослой горгульи в своей сумочке, а не только одного лица.

— Так считает Справедливость.

— И раз так, то ты не задаешь других вопросов?

— За вопросы мне не доплачивают.

— А если я спрошу у тебя, что ты сама думаешь?

— Когда Кабот умер, его охранявшее его заклинание передало картинку, — она увидела тарино замешательство и неопределенно махнула рукой. — Ментальная картина. Словно образ в твоей голове. Если хочешь что-то узнать, Справедливость отправляет в твой разум картинку, как только надеваешь черный костюм. Это куда лучше, чем узнавать новости у глашатаев. Картинка никогда не врет.

— Глашатаи хотя бы не лезут в голову.

— Полагаю, наложенное на Кабота заклинание показало стоящего над телом Каменного человека с окровавленными клыками.

— А не мог ли Посвященный или Мастерица Таинств убить его и подделать картинку?

— Тебе о таких вещах известно гораздо лучше, но Справедливость так не считает. Заклинание предупредило бы, если бы Таинства применили чтобы его разрушить или причинить вред судье.

— Заклинание ничего не сказало про костяной круг, — возразила Тара, хоть и была не совсем честна. Она сама могла придумать с полдесятка возражений и не удивилась, что Кэт назвала одно из них.

— Костяной круг — обычная часть исцеляющих Таинств. Кабот в первую очередь умер потому, что у него вырвали позвоночник, а также мозг, глаза и все остальное. Круг всего лишь позволил ему пожить еще немного. Кроме того, зачем какому-то Посвященному желать Каботу смерти? В Альт Кулумбе не так уж много студентов, изучающих Таинства, и Кабот всем им нравился.

Всю оставшуюся часть пути они поднимались молча. Тара обдумывала слова Кэт и отметила их на будущее.

Именно Кэт первой добралась до двери на верхней лестничной площадке. Дверь оказалась из массивного, тяжелого дерева, украшенного раскладкой из ясеня и рованского дерева для отражения злонамеренных заклинаний.

— Кэт?

— Гм? — ее рука неуверенно зависла над дверной ручкой.

— Как ты думаешь, почему Защитники напали на Кабота? Какой у них мотив?

— Им для убийства никаких мотивов не нужно. Они кровожадны. Живут ради убийств и разрушения. И, кстати, пора бы перестать называть их Защитниками. Иначе люди решат, что ты на их стороне.

— Тогда, горгульи. Может Справедливость считает, что его смерть как-то связана с этим делом?

— С каким делом?

— С этим. Разве судья Кабот не судил Коса до его смерти?

Кэт ответила с озадаченным видом:

— Нет, не думаю.

* * *

— Итак, молодой человек, — сказала леди Кеварьян, когда стеклянный лифт проехал тридцатый этаж и не собирался останавливаться: — сейчас вы встретитесь со главным представителем Бессмертных царей Северного Глеба в Альт Кулумбе. Его зовут Джеймс, и при нем советую вести себя самым приличным образом.

Сквозь прозрачные стены Абелард увидел святилище Коса, словно черная игла пронзающая небо. Обычно с ее кончика сияла бы благодать Бога, но сейчас не обычное время.

— Значит, его зовут Джеймс?

— Честное слово, Абелард. Я пугаю вас, выбиваясь из сил, произнося длинную тираду, а вы спрашиваете у меня первое, что показалось знакомым?

— Просто мне показалось, что имя Джеймс не подходит для Бессмертного царя.