- Да, пала в бою. Оставшиеся в Альт Кулумбе Защитники обезумели от страха, горя и гнева. Они повсюду видели заговор. Дед говорил, что город сам превратился в поле боя. Большая часть зданий, что сегодня выглядят нетронутыми на самом деле были разрушены до основания и отстроены потом. Однако мечи не могут рубить камень, поэтому приходилось защищаться молотами. Священники призывали огонь на детей Серил. Один старик-жрец рассказывал, что Бог рыдал от горя, — Абелард не смотрел в ее сторону, и она не могла ничего понять по его голосу. — Когда с войны вернулись выжившие Защитники, они пошли приступом на городские стены и мы их отбросили. Это было ужасное время. — Он умолк. — Вам когда-нибудь приходилось видеть рассвирепевшую горгулью?

- Нет, — ответила она, размышляя, что запертый в ее сумочке разъяренный молодой человек мог бы с ней сделать если… точнее, когда он освободится из-под ее связывающего заклятия. Неутешительная мысль. В своем природном облике он был огромен и быстр, а его когти очень остры.

- Вот и я — нет, — признался Абелард. — Они нападали на город из леса снова и снова, и каждый раз мы отбивались. Это была долгая, изнурительная война. Наконец все жители стали верить, что дети Серил все до единого чудовища. Лично мне кажется, совет кардиналов вздохнул с облегчением. Они не доверяли Серил и ее последователям. По их мнению, Серил была слишком темной богиней, слишком сильной и слишком любила город каким он был, чтобы ее можно было оставить жить в новом светлом будущем к которому наш город стремился присоединиться. Поэтому мы превратили нашу богиню в Справедливость, а вместо Защитников создали Законников. Когда Черные впервые вступили в бой Защитники сбежали в лес и больше не появлялись. — Повозка с грохотом наскочила на какое-то препятствие на дороге. Абелард ухватился за борт, чтобы удержаться. — До прошлой ночи.

- А Кэт ненавидит горгулий, — подвела итог Тара, — за то, что они предали город, который она защищает?

- Все может быть. Иногда, я думаю, что она ненавидит их за то, что у них была богиня, а у нее нет.

Повозка снова подпрыгнула, но на сей раз остановилась.

* * *

«Суд» — неподходящее название для этого здания. Суд — подразумевает величие, непредвзятость, тактичную отстраненность от остального мира. В третьем суде по делаем Таинств Альт Клумба не было ничего величественного, непредвзятого или отстраненного. Он не мог отстраниться от того мира, в котором он находился.

Здание представляло из себя черную парящую пирамиду, верхушка которой терялась среди низкой облачности. По всей ее поверхности очень плотно, вплоть до пересечений, были нанесены невидимые для обычных глаз руны, хотя для глаз Тары они ярко пылали. Здание искажало мир вокруг себя, очищало и превращало в реальность. Небо над гранями пирамиды словно волшебное зеркало было вогнуто-выпуклым. Сердце Тары ёкнуло. Ни Абелард, ни Кэт не выглядели потрясёнными.

- Разве вам оно не кажется странным?

Абелард ничего не ответил. Кэт покачала головой:

- Конечно про этот суд рассказывают много странностей, а так…

- А сколько у него сторон? — спросила Тара.

- Четыре, — уверенно ответила Кэт.

- Пять, — одновременно с ней так же уверенно ответил Абелард. Они обменялись короткими и удивленными взглядами.

- Согласна, — сказала Тара, и, расправив плечи, направилась вперед.

На фасаде пирамиды двери не оказалось, но стоило им приблизиться к черной стене, как руны переместились, образовав знакомый узор. В переводе на человеческий там говорилось: «пересекая эту черту вы клянетесь не причинять ни каким бы то ни было оружием, ни посредством Таинств, вреда всем находящимся внутри. Понятие „вреда“ включает, но не ограничивается: смертью, нанесением ран, причинением ущерба памяти или воли, или ущерба способности представлять интересы какой-либо из сторон, проявлениями божественной воли и иных форм ущерба. Понятие „Таинства“ включает…» и так далее, и тому подобное в виде длинного списка определений и особых оговорок. Стандартный договор был полон лазеек и исключений, но ему обычно следовали, что было небольшим чудом, которое не могло не радовать. Сегодня в суде и без насилия со стороны толпы будет пролито достаточно крови.

Она прошла сквозь руны и камень под ними, и на ее коже словно паутина запечатлелся договор. Ее спутники сперва замешкались, возможно остановленные перспективой проходить сквозь, казалось бы, глухую стену. Но потом преданность Абеларда, а может и любопытство, взяли верх, и он прошел следом, потирая лицо, после того как к нему применился договор. Кэт вошла мгновением позже.

- Изнутри он кажется меньше, — изрек Абелард.