- Логично, — было два или три приемлемых подхода к первому слушанию в подобном сложном деле, но все вели к разрушению препятствий на пути к изменению мертвого тела клиента. Тара и сама бы на месте Деново воспользовалась ишкарским контрактом. Так с какой стати мисс Кеварьян просматривает основы? — Для начала в качестве контраргумента вполне сойдет правда. Контракт с Ишкаром, когда он подписывался, был слишком незначительным, чтобы убить Коса при любых теоретических условиях. Причиной гибели Коса была не сделка с Ишкаром, а нечто вызвавшее отток силы.

- Очень хорошо, — мисс Кеварьян провела тонкую черную линию через свиток молочного цвета. — Значит тебе не составит труда представить эти факты в кругу.

- Вы же это не серьезно? — каменный пол под ногами сразу же показался вязким, неустойчивым и пропитанным страхом.

- Это будет великолепным опытом, и отличным шансом продемонстрировать твою ценность фирме. Разве какая-то из этих целей кажется тебе забавной настолько, что я не улавливаю сути?

- Вы не можете… — Тара должна была собраться, но стол продолжал убегать из-под рук. Она сконцентрировалась на дыхании. — Я предполагала, что вы предупредите заранее, босс.

- Вы же знаете, мисс Абернати, что говорят о предположениях.

Но не успела Тара ответить, как шушуканье в темном каменном зале было прервано раскатами грома, и на зал опустилась темнота. Когда она прошла, на помосте судьи стоял человек. Если бы он выпрямился во весь рост, то был бы очень высоким. Его спина выгнулась как лезвие серпа, а кожа казалось вот-вот сползет, обнажив плоть и кости.

- Я судья Кафбад, сын Норбада, — произнес он глубоким и громким голосом, способным поколебать и камень. — Я призываю хаос к порядку. Я должен засвидетельствовать истину и ложь в деле о Косе Вечногорящем против его кредиторов. Прошу советников приступать.

Едва он закончил произносить стандартную формулировку, как от его помоста по серебряным протокам круга хлынули ручейки голубоватого света, встретились и вспыхнули.

Тара оглянулась на мисс Кеварьян за поддержкой, но увидела в ее глазах лишь спокойное ожидание.

Когда Тара в Университете представляла себе это мгновение, она целыми днями и неделями зубрила все аспекты дела. Сейчас на подобное не было времени. Возможно это понадобится позднее, когда они выиграют предварительное слушание.

«Ну что ж, или так, или обратно в Эджмонт», — решила она.

Она постаралась успокоиться и перешагнула горящее голубое пламя.

Глава 11

Дома каждое лето начиналось с жары и постепенно превращалось в пекло. Высохшие и прожаренные на солнце поля засыхали мертвой желтоватой глиняной коркой, а легкие фермеров задыхались от испарений. Каждый ребенок после дневной работы в поле только и желал, чтобы на подгибающихся ногах смыться в карьер.

Точнее это нельзя было назвать карьером в полном смысле слова, поскольку это место служило карьером лишь короткий период в начале прошлого века, из которого эджмонтцы брали камни для построек своих домов и оград. Спустя долгие десятилетия забвения треклятая каменная пыль заодно с инструментами куда-то подевались, остался лишь изрезанный острыми гранями утес, возвышающийся на шесть метров над глубоким холодным прудом с темной водой, которая поступала из неведомых подземных источников. В прошлом поколении один странствующий монах соорудил на самой вершине молельню, которая все это время оставалась заброшенной, не считая детей, которые использовали возвышение для прыжков с обрыва вниз — в бездну — вопя в обжигающем воздухе, чтобы с громким всплеском о поверхность погрузиться в холодную темноту.

Каждый совершенный Тарой в детстве прыжок предварялся секундой страха о предстоящем моменте, когда холодная вода сомкнется над ее головой, и мировой холод сожмет ее грудную клетку, скует мышцы и обожжет мозг. Стоит утратить самоконтроль, открыть рот в отчаянном глотке воздуха, и этот холод зальется в горло, скует и остановит сжавшееся сердце.

Переступив черту голубого пламени третьего суда по вопросам Таинств в тысячах километров от Эджмонта, она почувствовала похожий страх. Однако обстоятельства были иными. В Эджмонте нужно было лишь дождаться, когда пруд раскроет свой рот и выплюнет ее наружу к воздуху, свету и жаре. Сегодня подобного счастья нужно было еще добиться.

Мир за чертой круга померк. Сверкавшие в черном куполе бриллианты превратились в звезды, а сам свод стал бесконечным космосом. Зрители исчезли. Абелард с Кэт и кардиналом стали ничего незначащими пылинками в гигантской пустоте.

Хотя Тара по-прежнему ощущала на себе взгляд мисс Кеварьян, либо это было лишь ее воображение.

Во всей вселенной осталось лишь три человека. Сама Тара, ставший громадным благодаря вплетенным в круг заклинаниям, скрюченный и мрачный, сверкающий в темноте глазами судья, и вышедший в центр круга без малейшего замешательства, поскольку не чувствовал угрозы от хлынувшего холода, ветеран тысячи битв в твидовом пиджаке и ярко-белой рубашке, затмевающей полночную луну — профессор Александр Деново.

— Рад тебя снова видеть, Тара, — произнес он.