Окружающее их пространство пронзили лучи звездного огня, сплетая вокруг и сквозь себя ковер вечную изменчивость, искривленное время и перекрученный космос. На нее навалилась его холодная и скользкая как змеиная кожа воля, и она увидела мир таким, каким видит его он, или желает, чтобы она увидела в виде проволоки и шестерен.

Его сила потревожила основание реальности. Мир содрогнулся, зашевелился и начал трещать по швам, и внезапно они очутились в пустом пространстве в нескольких сотнях метров над распростертым телом Коса, пронзенного множеством сделок, связывающих его с богами, правительствами и Бессмертными царями с одной стороны, и его воинствующей Церковью — с другой. Он лежал посредине звездного шара невидимый ни для кого с земли. Даже после смерти он излучал некий свет, но чуть темнее и куда глубже.

Еще в архиве вид божества глубоко потряс Тару, но то видение лишь схематично повторяло то, что находилось перед ней. Это была сама реальность, или наибольшее правдоподобное ее изображение, которое был способен осознать человеческий разум, не разбившись на миллионы осколков.

Напротив нее находился Деново, который перестал изображать из себя деревенского простачка. Его очертания вытянулись, а шипы пронзили кожу. Зрачки его глаз стали абсолютно белого цвета расплавленного металла посреди моря огня. Он вытянул руки в пустоту, и в пространство под ним хлынуло пламя, которое пролилось на тело бога бриллиантовым дождем, будто когтями отдирая куски от его плоти.

* * *

Помещение, за исключением таинственного круга, погрузилось в темноту. Зрение Абеларда быстро приспособилось, привычное к скверно освещенным помещениям котельных в Святилище, поэтому, когда в темноте вдруг вспыхнула молния, он едва не ослеп. Охваченная всполохами пламени Тара взмыла вверх, как и ее оппонент-Посвященный. Их тела были напряжены. Во время потрескивающих вспышек он мог видеть Тару насквозь, даже ее кости.

— Какого черта? — произнесла стоявшая рядом Кэт. В свете нерегулярных исходящих от круга вспышек она казалась черно-белой статуей. — Чем они заняты?

— Мне казалось, ты раньше уже бывала в суде? — прошептал Абелард.

— В нормальном, да. У нас там вызывают свидетелей, приводят доказательства, ну, и освещают разные там вопросы.

— Тебе мало освещения?

— Я сказала освещать вопросы, а не сверкать молниями.

Наблюдая за происходящей схваткой, он заметил нечто странное.

— Кажется, она не дышит.

— Чего?

— Тара. Она не дышит.

Кэт подняла руку, прикрывая глаза:

— Ни черта не видно.

— Нам же видно ее кости, — заметил он. — Когда сверкнет, увидишь, что грудная клетка не движется.

— Вон ты на что уставился.

— Послушник Абелард, — позвала леди Кеварьян со своего места слева от него. Свечение в темноте пропитывало ее кожу.

— Да, мадам?

— Это может продлиться довольно долго. От вас сейчас мало пользы. Захвати свою подругу и посидите в зале.

— Разве нам не следует остаться, чтобы помочь Таре?

Она отвлеклась от действия в круге. Ее лицо выглядело гладким, старым и неумолимым как обкатанная волнами скала. Он снова посмотрел на парящую в круге Тару, и понял, что, для Тары леди Кеварьян являлась непререкаемым авторитетом в Таинствах, как для него — кардинал Густав в инженерном деле и теологии.

Поэтому он коснулся плеча Кэт и сказал:

— Нам следует разыскать места, где сесть.

Кардинал посмотрел им в след, провожая танцующий уголек на кончике сигареты Абеларда взглядом.

Данный факт не ускользнул от мисс Кеварьян.

* * *

Стоило только взметнуться пламени, как Тара извлекла из символа над сердцем свой нож. Он вспыхнул, и ее физическое тело исчезло. Она превратилась в создание из теней и света, и начала оплетать поддерживаемое профессором пламя своей волей, усмиряя его и заставляя потухнуть.

По форме используемых им заклинаний ей была ясна его цель. Он хотел силой вскрыть сосуды, созданные волей ишкарского договора, и доказать, что применение достаточного по силе потока сквозь них способно уничтожить Коса даже если у божества полно сил. Он ошибался, но это вовсе не означало, что он потерпит неудачу. Ложь и истина — понятия растяжимые, а Деново — закаленный боец. Он извратит договор, повернет его и использует так, как изначальные его авторы и не планировали. Когда он закончит с ним, будет уже не важно, что ишкарцы и не подразумевали ничего иного, кроме того, о чем открыто договаривались, и что ни одна из сторон никогда даже не думала, что их договор настолько уязвим к подобным ухищрениям.

Если только Таре не удастся его остановить. Она нырнула к распростертому телу Коса и зависла над зияющим провалом в плоти, с котором был связан ишкарский договор. Ее задачей было укрепить договор против искажения, сопротивляясь, как сопротивлялся бы Кос, останься он жив, и не дав при этом себя убить.